Сейчас он придёт. Вы присядьте. Воды?

Бабушка успокоилась и достала платок из сумки. Но Сивыч, сам того не ведая, решил окончательно добить её новой информацией.

– Я про родителей Саши, – осторожно, держа под локоток, он посадил бабушку на лавочку. – Такая утрата. Воспитывать внука без его родителей…

– Какая утрата? – снова оживилась бабушка, и в её глазах опять появился испуг.

– Вы не переживайте, – перебил её старший пионервожатый и взял её руки в свои. – За Сашей мы будем внимательно присматривать. Простите. Я сам только утром сегодня узнал. – Он несильно сжал ладони старушки.

 – Потеря родителей в детстве – это всегда непросто…

Договорить он не успел, потому что пришлось ловить бабушку, которая всё-таки потеряла сознание.

– Врача! – Сергей Иванович пытался обмахивать бабушку Канарейкина. – Врача! Давайте её ко мне. Быстро!

Тут же появились помощники, которые подхватили бабушку под руки и поволокли в корпус старшего пионервожатого. Кто-то побежал за врачихой.

В это время мы уже сидели с родителями за территорией лагеря и изучали гостинцы.

– А бананы? – спросил Вовка с грустью в голосе, изучая содержимое пакета.

– Какие бананы? – удивился папа. – Мы же не в Африке. Вот пряники.

Вовка разочарованно отложил пакет в сторону.

– Мы Канарейкина бананами хотели угостить.

– Кто такой этот ваш Канарейкин?

И мы с Вовкой рассказали про него. Что у него осталась только бабушка, да и то вряд ли приедет навестить его. Вот он и сидит один в корпусе. Скучает и грустит.

– А давайте вы его сюда приведёте, – предложила мама. – Пусть с нами посидит. Да и гостинцев ему дадим.

Если бы не этот инцидент на воротах с бабушкой Канарейкина, то вряд ли нам кто-то дал бы вывести его за территорию лагеря.

Но суматоха была такой, что никто даже не обратил внимания на то, что мы с Вовкой вернулись в лагерь и вывели из него Канарейкина. Он, конечно, сначала отпирался и говорил, что ему и тут хорошо, но спорить с нами было бесполезно. Раз уж взялись делать доброе дело, то доделаем его до конца. Видимо, Сивыч внёс вклад в дело доведения до ручки семьи Канарейкиных. Нам суждено было это завершить. Ну, не то чтобы прям нам.

Когда мы привели Канарейкина на нашу поляну, мама с папой бросились обнимать его как родного.

Сразу стали подсовывать ему бутерброды с колбасой и наливать лимонад. Канарейкин ничего не понимал, но с удовольствием ел колбасу.

– Ты ешь-ешь, – мама заботливо гладила Канарейкина по голове, а папа подкладывал ему ещё. – Не каждому дано такое вытерпеть и пережить. Не дай бог.

– Ты главное держись, – подбодрил его папа. – Жизнь она вся ещё впереди. Бабушке помогай. Ей сейчас тяжело одной.

– Да нормально, – Канарейкин продолжал жевать бутерброд. – Мы уже привыкли.