Настолько близким, что я даже отодвинулась, упершись спиной в спинку стула, задохнувшись от негодования и залившись краской.

– Не бузи, воробушек, – кажется, в миллионный раз он назвал меня этой дурацкой птицей. – Если я что-то не так говорю, я ж любя! Как жену! А сейчас серьезно, я в офис. А ты побудь дома или пошопься. Постараюсь освободиться пораньше и привезти тебе документы, которые ты просила.

– Контракт? – Я с трудом вспомнила, о чем он, и тут же закивала, представляя, как внесу в соглашение все самые мыслимые и немыслимые условия, чтобы мужу жизнь медом не казалась.

"

"– Именно! – Хьюго отошел и одним тягучим движением снял с себя футболку. – Заодно проверим, какой из тебя юрист. Раз уж ты стала частью семьи Мальбони, может, и на работу тебя пристроим.

Я вытаращила на мужа глаза. Сначала на его пресс, потом на бицепсы, а после, уловив наконец смысл слов, посмотрела в лицо. Знал бы Хьюго, что это была первая и действительно приятная вещь для меня, которую он произнес.

Через полчаса этот нарцисс, успевший покрасоваться передо мной во всех лучших позициях, покинул квартиру.

Вышел за дверь в идеальном черном костюме, который сидел на нем так, будто лично Армани подгонял каждый миллиметр по фигуре.

Хотя что это я? Наверняка так и было, за исключением имени дизайнера.

Стоило остаться в квартире одной, как я растерялась. Еще раз обвела взглядом всю эту огромную территорию, вспоминая свою квартирку в Джерси. Да, у меня тоже была своя жилая площадь, подарок матери, которая после второго брака уехала в Вашингтон, и с тех пор видела я ее в лучшем случае раз в год. И тем не менее, своя квартира – это уже было очень хорошо…

Оборачиваясь назад, я вдруг начинала четко понимать, почему ко мне прицепился Генри и так долго вешал лапшу на уши.

Дочь хирурга, со своей квартирой, хорошим дипломом, сбережениями на счетах и протекциями отца. Кажется, с меня просто хотели поиметь много денег….

От мыслей отвлек звонок в дверь.

Я вздрогнула и бросилась открывать. Явно муж вернулся. Ну а кто еще это может быть в такое время?

– Ты что-то забыл, Хьюго? – спросила, широко распахивая дверь и замирая от неожиданности.

На пороге стояла она. Макгонагалл… Кажется, я не ошиблась с образом, разве что со степенью ее отправления на тот свет.

Старушка, если ее язык так поворачивался назвать, выглядела лет на шестьдесят пять. Одетая в брючный костюм бежевого цвета, на котором каждая стрелочка была отглажена так идеально, что об нее можно порезаться, она казалась в высшей степени женственной и эффектной. Седые волосы пробивались из-под невообразимой широкой шляпки с огромными бутонами роз по полям.