А потом вдруг случился казус. Пакет мусорный порвался, прямо в двух шагах от мусорного бака, когда Ярослав утром его выносил. И среди мусора, который он спешно — на работу опаздывал! — закидывал в контейнер Ярослав обнаружил аккуратно свернутый…

Вот черт его пойми, почему взгляд зацепился, и Ярослав это развернул. Стоявший рядом бомж выдохнул: «Извращенец!» — и спешно заковылял прочь. А Ярослав стоял и тупо смотрел на развёрнутую в его руке прокладку. Всю в засохшей крови.

О женской физиологии Ярослав был осведомлен. И поэтому Виолетте вечером был устроен допрос."

"— У меня был выкидыш, — рыдала она. — На раннем сроке! Я не хотела тебе говорить! Я не хотела тебя расстраивать!

Он не поверил. То есть, Виолетте ничего не сказал и даже обнимал и что-то утешительное сумел выдать. Но где-то внутри червяк сомнения поселился. Только вот маховик-то уже раскрутился, набрал обороты. Заявления поданы, дата назначена, платья, кольца и прочая лабуда — куплены. И все покатилось дальше. Словно в пыльном мешке в этой же кутерьме катился и Ярослав. И лишь сегодня, в день своей свадьбы, где-то между третьим и четвертым этажом, слушая условия очередного идиотского запроса на бесконечной процедуре выкупа, он вдруг словно проснулся. Скинул с себя пыльный мешок, нажал кнопку лифта и…

… и вот он тут.

***— Понимаешь, — мой гость выдохнул длинную струю дыма, поскреб щеку. — Стою я вот, на площадке между этажами, весь обсыпанным рисом, каким-то конфетти, еще хрен знает чем! Чего-то мне орут в ухо, то спой им, то спляши, то анекдот расскажи. Ну со стороны поглядеть — идиот идиотом. И ради чего это все? Чтобы связать себя с женщиной, к которой я ничего не испытываю, кроме раздражения — она меня последнее время прямо бесила. Хотя перед свадьбой этой дурацкой меня все бесило! И спросил я себя: «Огарев… — это моя фамилия, кстати, — Огарев, какого хрена ты творишь?!». Ну ладно б, ребенок был, таки ведь нет же ребенка! Хотя знаешь…. — тут господин Огарев как-то вдруг невесело или даже недобро усмехнулся. — Чего-то подумал я крепко и рассудил так, что с двумя полосками меня просто как мальчика развели. Не была Виолетта беременна, нутром чую.

Возразить мне было нечего, да не больно и хотелось. Пакостный характер соседки снизу был известен мне еще с детства. Доскребаться до пацана битый час, таскаться за ним, лупить его исподтишка, а когда у него лопнет терпение и он огреет со всей дури по спине — помчаться с ревом жаловаться маме — это Виолеткино все. Мне, по моей детской наивности — впрочем, мои подруги считали, что я это качество и сейчас не утратила — такое поведение казалось верхом подлости и глупости. А оно, вон чего — приносит, оказывается, плоды. И принцев приносит. Под дверь. Чужую.

Тут я таки не выдержала и прыснула.