Ярочка мой пытался от меня в финале увернуться — но не успел. И потом, влажный и дрожащий, прижимал меня к себе так, будто я самое дорогое, что у него есть.

***Вот такими примерно событиями была наполнена наша жизнь в течение двух недель. Исключения было два. Один раз мы таки собрались в кино. А второй раз Ярослав сдержал данное мне когда-то слово и мы на выходные уехал в дом отдыха. Но обо всем по порядку.

***"

"Руки бы оторвать тому, кто проектировал этот торговый центр! Парковка крошечная, и вечно забита под завязку. Машину пришлось ставить напротив, через дорогу. Заглушив двигатель, Ярослав достал телефон.

Ярослав: Я на стоянке напротив.

Тоня: Бегу.

Ярослав погасил экран и перевел телефон на беззвучный режим. Все. Рабочий день окончился.

Раньше он специально заставлял себя выключаться из рабочего процесса. Работать Ярослав умел и любил. Но не хотел повторения судьбы отца. Всех денег не заработаешь, все дела не переделаешь. И надо уметь останавливать конвейер дел и мыслей. Ярослав для этого использовал все, что подвернется под руку — компьютерные игры, кино, телевизор, соц. сети. Все, что угодно — но обязательно переключить голову.

Сейчас голова переключалась сама, стоило только стихнуть напору ежедневных дел. Более того — иногда было сложно думать о работе, когда мысли то и дело возвращались…

… к ней.

Вон она стоит, на противоположной стороне дороги, дисциплинированно ожидает зеленый сигнал светофора. Ярослав был уверен, что заметил бы Тоню, даже если бы у нее не было такой яркой малиновой шевелюры. Потому что сначала взгляд зафиксировал силуэт, фигуру.

Тоня стояла и нетерпеливо притопывала ногой, не сводя взгляда со светофора. Торопится. К нему.

Едва зажегся зеленый, Тоня сорвалась с места и побежала. Ярослав забыл про все, он смотрел, как она бежит. К нему бежит.

На девушке легкие тонкие просторные брюки и футболка. Одежда не сковывает движений, и не скрывает их. И невозможно не любоваться. Движения легкие и стремительные. Ничего нигде не трясётся, не прыгает, не болтается. Тоня все словно литая — упругая, рельефная, как ожившая античная статуя.

И невероятно нежная при этом.

Эта девочка с красной шевелюрой, острым языком, не лезущая за словом в карман, с заливистым смехом, не знающая, кажется, запретных тем в разговоре, может и отбрить, и матом послать. И борщом накормить.

И приласкать. Так приласкать…

В постели, когда он снимал с нее одежду, смешливая и острая на язык девчонка куда-то исчезала. И на ее месте появлялось такое чудо нежное, что Ярослав поначалу просто задыхался. Никто и никогда не говорил ему столько нежных слов. Он никогда бы не подумал, что будет так на это реагировать. Может быть, дело в контрасте.