Едой нас обеспечивает Ярослав, почти ежедневно заезжая по дороге с работы в магазин либо заказывая доставку. Не голодаем, в общем. Да и сам Ярослав, надо сказать, оказался вполне приемлемым соседом. Не пердел, не храпел, пах демонстративно не чесал, крошки на пол не сыпал, раковину за собой ополаскивал. Вот стульчак в туалете не опускал — это да. Но тут я даже и не думала возмущаться. Его дом, его правила и его унитаз, в конце концов. Волен распоряжаться как угодно. Я опущу, мне не трудно.

В общем, жизнь моя последнюю неделю была на диво мирной и тихой — особенно по сравнению с тем, что было до того, как я перебралась в «Березовую рощу». Чего нельзя было сказать о виртуальной жизни.

Щелкнул дверной замок.

— Зая, я дома!

Этой «заей» Огарев меня, несомненно, троллил. Однако расчет не оправдался. Сначала злило, потом привыкла. Зая — так зая. И я пошла встречать своего деда Мазая."

"- Ну, какие новости? — на ужин у нас сегодня хачапури по-аджарски — мягкие, свежие, еще теплые — это Ярослав заехал по дороге в грузинский ресторанчик, который находится тут же, в «Берёзовой роще».

— В Багдаде все спокойно, — вздохнула я, отламывая хвостик у хачапури, и принялась возить им в начинке.

— А чего у Багдада фасада такой кислый? — в отличие от меня Огарёв отсутствием аппетита не страдал. Он им вообще никогда не страдал, по-моему.

— Да так… — пожала я плечами и продолжила возить кусочком хачапури по жидкому яйцу с сыром. И зачем я только вспомнила… Настроение так резко испортилось, что аж самой неприятно.

— А ну-ка выкладывай, — Огарёв прекратил есть и уставился на меня своими темно-серыми глазищами. — Давай, представь, что ты в такой специальной кабинке, а я — священник. Кайся, дочь моя.

Добился. Я фыркнула. А потом, даже не представляя себе Огарёва в сутане — это слишком неподъёмная задача для моего слабого воображения — рассказала о том, что меня беспокоило последнюю пару дней.

А в последнюю пару дней на мой рабочий аккаунт вдруг посыпались негативные отзывы. «Нахамила»… «Обожгла»… «Опоздала к началу записи»… «Сделала как попало, половина волос осталась»… «Больше никогда не пойду»… «Никому не советую, это пустая трата денег». А я в упор не могла вспомнить этих людей, пыталась поговорить, но мне не ответил никто, кроме одной. Которая ответила матом и тут же поместила меня в черный список. Что это за напасть такая, я никак не понимала. У меня, вообще-то, безупречная репутация. Которой я дорожу. В наше цифровое время репутация — это то, во что надо вкладываться и чем рисковать никак нельзя. А тут — непонятное что-то.

Огарев выслушал мою исповедь молча. А потом затребовал телефон. Мои возражения про личное пространство смел. Пришлось отдать. Через пять минут мне его вернули с вердиктом.

— Все ясно. Виолеттина работа.