А что? Не выгони я тогда Ярика — ничего бы этого не было. Не явился бы ко мне на порог конь породы «огаревский рысак», а если б и явился — так Ярик бы его… Тут я некстати прыснула, представив результат противостояния двух Ярославов — с очень предсказуемым результатом, надо сказать. Но вовремя спохватилась — нашла время ржать, Тоня! — и принялась себя снова жалеть. Так обстоятельно к этому делу подошла что даже носом начала пошмыгивать. И тут меня отвлек дверной звонок.

Не надо лишний раз напоминать, да? Что к двери я подошла осторожно. И опасливо заглянула в дверной глазок. После чего гостеприимно распахнула дверь. Чтобы услышать до боли знакомое:

— Привет. Как дела? Есть чо пожрать?

Я стала медленно набирать воздуха. Я собиралась орать.

— Тихо-тихо-тихо, — верно расценил мои намерения Огарев. И жестом фокусника вытянул вперед левую руку, которая до того была закрыта дверью. А руке красовалась три коробки с пиццей.

— Не знаю, какие ты любишь, взял разные.

В общем, спустя десять минут я сидела на кухне, совсем не эстетично жевала вкуснючую еще теплую пиццу, запивала ее чаем и взахлеб жаловалась Огарёву на жизнь. Огарёв же молча слушал. Даже на пиццу не покушался, а чай его так и стыл в кружке.

— В общем, знаешь, ты, наверное, правильно сделал, что сбежал от них, — я сыто откинулась спиной на стену. Покосилась на вскрытые коробки. Ой, я на нервной почве такая прожорливая… — Хрен их знает, что там в голове у людей, которые собачье дерьмо на улице собирают и в дом приносят. Считай, что тебе повезло.

— Угу, — как-то бесцветно отозвался Ярослав. Потер лоб, полез в карман и, не спрашивая разрешения, прикурил. Посмотрел на меня сквозь сизый дым. — Слушай, а, может, тебе это…. На время переехать?

— Куда? — вздохнула я. Если честно, об этом я уже подумывала. Ганя живет с родителями и братом, их там четверо в двушке. Феня — в комнате в общежитии с парнем, с которым у нее перманентно «все сложно». А больше у меня никого нет. А, еще есть Ярик. Но не настолько же все плохо.

— Например, ко мне.

На Огарева я уставилась так, как будто он мне предложил взяться за руки и шагнуть с балкона шестнадцатого этажа.

— Это с какого перепугу такая щедрость? — я начала потихоньку соображать. Что что-то во всем этом не так. В его приходе с тремя пиццами. И в этом идиотском предложении.

— Ну потому что я… — Огарев глубоко затянулся, — сказал им, — аккуратно стряхнул пепел, — что у нас с тобой роман и все серьёзно. И что я из-за тебя бросил вот это все.

— Кому сказал? — не сразу сообразила я.

— Виолетте. И мамаше ее.

Дальше последовала безобразная сцена. Потому что я попыталась Огарёва побить. Он же просто держал меня на расстоянии, не давая добраться до паха.