Ярик, Ярик, выгнала тебя, а ты мне все равно жизнь портишь. Ты и твоя привычка днем в одних трениках и этой дурацкой танковой футболке за пивом ходить.

— К маме поехал, — безмятежно соврала я.

— К маме? — недоверчиво уточнила Виолетта

— К маме, — закивала я. — У всех есть мама. Даже у моего мужика.

Хотя об этой женщине мне ничего не было известно, Ярик как-то не распространялся про свою семью. А теперь уже неважно.

Диалог снова застопорился. Виолетка меня явно подозревала во всех смертных грехах, но прижать ей меня было нечем. И тут…

— А что это у тебя? — Виолетта сделал быстрый шаг в сторону и вперилась взглядом во что-то у меня за спиной.

— Где? — я обернулась.

Тьфу ты, пропасть!

Из-под банкетки, незамеченный мной раньше, торчал край белой бутоньерки. С костюма коня.

Мы молча созерцали этот белый клочок. Что это цветок, вообще-то, было заметно. Потому обе дернулись. Но у меня реакция оказалась быстрее — я пять лет ходила на гандбол и там стояла на воротах.

Я быстро схватила за торчащий кусок, вытащила все оставшееся и смяла в руке.

— Ничего. Просто бумажка какая-то.

— Покажи! — потребовали Виолетта."

"— С хера ли? — возмутилась я. И мяла, мяла в кулаке бутоньерку, в душе проклиная коня Юлия всеми известными мне словами.

— Покажи!!! — Виолетка взвизгнула и топнула ножкой.

Маменьке своей топай. И мужику — когда заведешь.

— А если там список любовников? — я попыталась как-то нейтрализовать ситуацию. — Или стишки любовные?

— Да какие у тебя любовники! — завопила Виолетта. — На тебя только гопники могут позариться! Это бутоньерка Ярослава, я видела! Значит, он был у тебя! Ах ты…

Дослушивать я не стала. И вытолкала Виолетту за дверь. Фитнес в зале — он, может, для красоты фигуры и полезен. Зато в потасовке победа останется тому, кто пять лет стоял в гандбольных воротах.

Заперев дверь, я с наслаждением разодрала в мелкие клочки злосчастное украшение и выбросила ошмётки в унитаз. И воду спустила.

Все. Теперь точно никаких следов присутствия Огарёва в моей квартире. Пакет завтра поставлю у мусорки. Только не у нашей, а по дороге к остановке.

Успокоенная этой мыслью я пошла курить. И даже покурила. И поужинала. И даже по дому пошуршала чуть-чуть — стычка с Виолеткой меня как-то взбодрила. А потом наступила вторая часть марлезонского балета.

Звонок в дверь. Я думала, что это Виолетка за сдачей пришла, и дверь открыла в самом боевом настроении. Но я допустила ту же ошибку, что и Огарев — недооценила подружку детства моего сурового. Виолетка в лучших традициях детства нажаловалась маменьке и подтянула тяжелую артиллерию. За дверью стояла тетьГаля.

В какой-то хорошей и смешной книжке — убей бог не помню в какой — про тетьГалу было очень здорово написано. То есть, писали не про нее, но словно с нее.