— Дмитрий, — ответил я, пожав руку.

— За удачный перелет! — предложил сосед «по второй».

Употребив второй «стопарик», моего соседа потянуло на разговор.

— Еду, вот, семью навестить. Сын и дочка учатся «там» в школе. Жена одних не отпустила, поехала с ними. Так и живу, мотаюсь раз в месяц-полтора, на выходные.

Я покивал.

— Детям нужно дать лучшее образование, которое по силам потянуть.

Громко согласившись, он взглянул на мой костюм, поинтересовался:

— Командировка?

— Нет, нужно закончить кое-какие дела. Не связано с работой, — ответил я.

Ну не портить же человеку настроение тем, что я еду сводить счеты с жизнью в одну из клиник Женевы.

Не задавая больше вопросов, мой сосед погрузился в просмотр какого-то фильма, а я в свои воспоминания.

Зовут меня Мазовецким Дмитрием Николаевичем. Я был рожден пасмурным вечером 12-го числа весеннего месяца марта, в далеком 1980 году, в столице СССР городе-герое Москве.

В детстве был изрядным лентяем, впрочем в выпускном классе смог собраться, неплохо сдать выпускные экзамены и, со скрипом и помощью репетиторов, продолжить учебу в Московском государственном университете имени Ломоносова по специальности: «Прикладная математика и информатика».

По окончанию которого, трудоустроился на одно из бывших государственных, а ныне частное предприятие, связанное, в том числе с оборонкой.

Вскоре после этого случилось в моей жизни печальное событие, круто изменившее мою жизнь.

Умерла моя бабушка, которая с детства воспитывала меня и у которой я проживал.

Основной причиной дальнейших событий, толкнувших меня на довольно кривую дорожку, стало ее завещание. Согласно последней воли бабули, квартира ей принадлежавшая завещалась не мне, а моей старшей сестре. Дочери моего отца от его первой жены. Которая недолго думая, после вступления в наследство, через суд выставила меня с занимаемой площади.

В своем последнем письме, написанным для меня бабушкой в больнице, она просила меня не обижаться на ее решение, ибо я мужчина. А мужчина, по ее мнению, свой дом должен построить сам. В то время, как моя старшая сестра — слабая женщина, с трудной судьбой. Ее муж умер, осталась вдвоем с ребенком. Так что эта квартирка ей гораздо нужнее, чем мне, молодому и свободному.

Вот так вот я и стал, можно сказать, бомжом.

На некоторое время, до получки, с которой я смог бы снять себе какой-нибудь угол, завис у университетского приятеля, в мрачном расположении духа.

В один прекрасный день, после окончания рабочего времени, меня вызвало в кабинет начальство.

В кабинете, помимо самого «начальства», присутствовал еще один малоприметный человечек. Можно сказать совсем неприметный. Мимо такого пройдешь и не вспомнишь о нем.

— Дима, проходи, присаживайся, — махнуло мне рукой «начальство».