Впрочем, жаль бы мне было тогда, раньше, а теперь…

Теперь же мне, пожалуй, все равно. Несмотря на то, что перспектива обладания оружием вызывает у меня живейший эмоциональный отклик, практически ничто другое не порождает переживаний и чувств, конечно. Даже, вот, предстоящие процедурки по моей «доукомплектации» я просто принимаю к сведению.

Тем временем наше появление не осталось незамеченным «аборигенами» Центра и кто-то из руководства (а скорее, кто-то из Семейства владельцев) уже раскланивался с моей пожилой родственницей. Так как процедурка мне предстоит плановая, нас уже ждали, разумеется.

Некоторое время спустя."

"— … но барышня, вам же самой так будет лучше. А когда вы проснетесь, все уже закончится. — умело скрывая раздражение, произнес здешний «гешефтфюрер», то бишь управляющий петербургским филиалом Центра, доктор Макс Пуппенманхер, лично помогающий Надежде Владимировне (моему официальному опекуну от Семьи в Петербурге) заполнить все необходимые бумаге.

Весьма иронично, что человек по фамилии Кукольник руководит местом, где протезируют людей. И он сейчас, когда я впервые встрял в разговор, категорически отказавшись от общей анестезии (мне вдруг показалось, что в бессознательном состоянии могу начать болтать о том, о чем следует молчать, а мне такого не нужно), пытается убедить меня делать что говорят и вообще не влезать в разговор. Очень вежливо, разумеется, и подбирая слова. Ну оно и понятно, со «знатной» малолетней пациенткой работать лучше и легче, когда она спит зубами к стенке.

— Уверена, что вы правы, но я бы все-таки предпочла альтернативный вариант. — ответил ему, ставя точку в препирательствах.

Пуппенманхер перевел взгляд на мою пожилую родственницу. Он сейчас начнет апеллировать к своему профессиональному опыту, однако Надежда Владимировна…

— А какие еще есть варианты обезболивания?

…не позволила ему этого. Возможно, она посчитала, что я противлюсь общей анестезии из-за прошлой наркотической зависимости. В любом случае, Центр будет протезировать меня так (при возможности, разумеется), как скажет она. А она явно желает быть со мной в наилучших отношениях.

В операционной.

Помимо меня, переодетого теперь в некий одноразовый «костюм пациента» и полулежащего в специальном кресле (левая рука покоится на разжиревшем подлокотнике с операционной зоной для кисти), в помещении находятся два врача-хирурга (мужчина и женщина), а также операционная медсестра.

Несколько виртуальных камер, установленных здесь же, записывают все происходящее и, возможно, транслируют изображение для моих родственниц.

Женщина-хирург…

— Я сейчас сделаю вам несколько уколов, но больно совсем не будет. Готовы?

— Да.