В Компании работал американец, китайского происхождения, и, как доказало следствие, сливавшего важные данные китайской разведке. За что ему местный суд и выписали путевочку на четверть века в американский ГУЛАГ.

После чего, как не сложно догадаться, мое чувство беспокойства обострилось еще сильнее.

Семьей мне обзавестись не удалось. Из местных, что были мне симпатичны, связываться с мигрантом из России, т. е. со мной, хоть я и был образованным человек, при хорошей работе — желающих не нашлось. А тащить соотечественницу в США — я не захотел, как показывает опыт, большинство подобных «наших» оказываются либо аферистками, либо теми кто ищет «разгонную ступень» в лучшую жизнь. С детьми у меня, также не сложилось. Так что по итогу, я мог сидеть в Москве, пусть и в непростом финансовом положении, но без постоянного страха, разъедающего мою душу.

Мои воспоминания были прерваны стюардессой, что предлагала обед.

— Большое спасибо, но я не голоден, — ответил ей, — будьте добры стакан воды, без газа.

Запив таблетку водой я вновь погрузился в воспоминания.

Все хорошее, как это часто бывает, закончилось в один «прекрасный (безусловно не для меня) день», когда мне внезапно стало исключительно хреново. В местном госпитале, проведя диагностику, меня не обрадовали, сказав, что все очень не хорошо.

Когда мне объявили диагноз, моя страховая компания, в которой я был застрахован и которая была нужна как раз на такой случай — умыла, что называется, руки. Используя какие-то юридические лазейки, объявили мой случай — не страховым. И когда мне озвучили сумму, которую я должен буду заплатить за лечение и все, что с ним связано, я совсем приуныл.

После этого, не долго думая, я оформил отпуск по болезни и отправился в родные пенаты. В Москву. Где к моему не малому удивлению, все расходы на мое лечение взяла моя Компания из «другой трудовой».

Что, впрочем, не сильно мне помогло. Пройдя курс лечения, мне становилось день ото дня хуже. «Хорошие дни» у меня случались все реже. И однажды мой лечащий врач, в частной беседе мне сообщил, что лечить они меня и дальше будут. Но толку от этого не будет. И что, будь он на моем месте, оставшиеся дни он доживал бы у себя дома. В окружении родных.

— У меня нет родных, — с мрачной улыбкой сказал я.

Врач глубоко вздохнул. И сказал.

— Я работаю довольно давно, но на моей памяти вы редкий пациент, столь спокойно реагирующий на…

Он не договорил."

"Я мысленно улыбнулся, видимо, мои многолетние тренировки по самоконтролю не пропали даром. Потому, что внутри я был раздавлен и ощущал огромную панику и душивший меня страх.

— В Швейцарии, насколько я знаю, помогают безнадежным больным…

Произнес он и написал на листочке бумаги телефон и название фирмы. И протянул мне.