Киму поставили в пару с Нагаем, братом Багая, и это было мелкому — как медаль, приколотая на ягодицу. Почётно — но больно.

Нагай был выше, крепче и злее. И противников по учебным поединкам обычно не щадил. Зачем Кима опять выпросился? Вот же мелкий говнюк. Столько перетерпел — и всё ему неймётся. В юрту колдуна захотел, отбитые бока полечить?

Я повертел головой — так или иначе — все в лагере были заняты. Один я торчал, как осиротевший тополь на Плющихе.

И тут Йорд, махнув рукой на Вигру, пошёл к костру, где Майман уже разливал чай: травяной отвар, сдобренный ячменной мукой и солью.

У нас соли не было, а вот у волков и барсов она имелась. Я вспомнил вкус напитка, которым меня угощали в горном лагере. Там я его не особенно оценил, а вот теперь захотелось.

— Чего стоишь, заяц? — крикнул мне Чиен. — Иди чай пить⁈

Я пошёл. Обернулся на полпути: Вигра что-то втолковывал моим мальчишкам. Похоже, он вызвался на смену Йорду — мечом помахать. А зачем?

— Садись, — велел мне Айнур. — Совет держать будем. — Он смерил взглядом подошедшего Йорда и указал ему на кучу лапника чуть поодаль. — И ты садись.

Я посмотрел на командира обалдело. Айнур решил устроить военный совет? С зайцем и вайгальским дюжинным? Куда мир катится?

Майман с Ичином делали вид, что они тут вообще не при чём, но я в этом сильно сомневался. Уж больно довольная рожа была у Маймана.

Сесть-то я сел, конечно. И посудину с чаем принял с удовольствием. Она была из хорошо обожжённой глины, украшенная выдавленным узором. В наших условиях — роскошь. Но самое-то для чая.

Айнур сидел с мрачной рожей, Чиен — с отсутствующей, Йорд с растерянной. Майман с Ичином наслаждались чаем.

Я демонстративно сел поближе к наслаждающимся. Трое на трое, ага?

Чиен не выдержал и захохотал.

— Ты чего? — спросил Айнур.

— Дикаря — сразу отличишь, — сказал фехтовальщик без язвительности. — Пока мы головы ломаем, как быть — они чаи гоняют. Цивилизованный человек первое что учится — это головой без причины страдать.

— Ну, так не араку же пьют, — буркнул Айнур и тоже отхлебнул «чай»."

"Травяную смесь, похожую на ферментированный иван-чай, крупитчатую ячменную муку, слегка поджаренную на огне, соль, чашки — всё это «дикари» принесли с собой.

В нашем лагере чаем называли отвар красного корня. Чаще всего без ячменя и уж точно без соли.

Айнур отхлебнул задумчиво и вдруг сказал:

— А чаёк тут получше, чем в крепости пили.

— Это их горы, — криво усмехнулся Чиен. — Уж травы-то нужные знают.

— Это верно, — согласился Айнур. И добавил: — Положение у нас безобразное, воины. Даже, как говорит наш заяц, хреновое.

— Ещё и трупы сбежали, — поддакнул я, улыбаясь.

Вот и Айнур от меня плохих слов набрался.

— Да трупы-то тут причём? — удивился он.