Теперь это всего-навсего исторический курьез. Для газеты из него можно слепить классную статью. Но хоть убей, я не понимаю, с какой стати всей этой историей может заинтересоваться ФБР.

– Билл, по-моему, мы договорились, что это не для печати, – обожгла его взглядом Нора.

– Но это же почти доисторические времена, Нора. У меня получится сенсационный материал. Какой вред он может...

– Не для печати!

– Но хотя бы предоставь мне право первой ночи, когда наступит время, – со вздохом пробурчал Смитбек.

– Ты же знаешь, Билл, что всегда имеешь это право, – фыркнула Нора.

Смитбек усмехнулся и отрезал нежный уголок бифштекса.

– И что же вы там нашли?

– Ничего особенного. Самые обычные вещи. Старинные монеты, гребенку, булавки, бечевку, пуговицы... – Она немного помолчала и добавила: – Правда, там было еще кое-что.

– Выкладывай!

– Это был листок бумаги, зашитый в подкладку девичьего платья. Я никак не могу его забыть.

– И что же там написано? – спросил Смитбек с внезапно обострившимся интересом."

"– Не знаю. Мне пришлось спрятать платье, прежде чем я успела посмотреть.

– Ты полагаешь, что платье еще там?

Нора утвердительно кивнула.

– И как они намерены поступить со всем этим барахлом?

– Медэксперт забирает кости, а все остальное, как говорят копы, будет учтено и упаковано. Мне кажется, что они сделают все, чтобы потерять след вещей на каком-нибудь складе. Чем скорее они от них избавятся, тем меньше вероятность того, что территория будет объявлена имеющей археологический интерес. Я знаю, что строители иногда сознательно перекапывают всю площадку, чтобы археологам нечего было исследовать.

– Но это же незаконно. Разве они не должны останавливать строительство, если там обнаружено что-то важное?

– Но если все перерыто с самого начала, то как доказать существование чего-то археологически значимого? Строители каждый день уничтожают десятки подобных памятников.

Смитбек пробормотал несколько слов, призванных продемонстрировать его справедливое негодование столь безнравственными действиями строительных магнатов, и принялся за бифштекс. Он умирал от голода. Нигде в Америке не готовят бифштексы лучше, чем в «Кафе художников». Да и порции здесь приличного мужского размера, не идущие ни в какое сравнение с крошечными, слегка обрызганными соусом сооружениями в центре гигантской тарелки...

– Как ты думаешь, почему девушка зашила письмо в платье?

Смитбек оторвал глаза от тарелки, отпил из бокала красного вина, отрезал кусочек от божественного бифштекса и сказал:

– Любовное письмо, наверное.

– Чем больше я о нем думаю, тем более важным оно мне кажется. По меньшей мере оно может помочь нам узнать, кем были эти люди. Если одежда исчезнет, а тоннель перестанет существовать, нам этого никогда не выяснить.