Его глаза были гладкими и непроницаемыми, как ртуть, но каждое его слово обжигало меня, вонзалось в сердце, как нож. Ужасы, которые он описывал, были непостижимы. Правда, я и сама пережила немало ужасов, но почему-то его рассказ о том, через что он прошел в детстве, сломил меня.

— Как ты выбрался?

— Римо бросил лампу в окно и сгорел, сорвав занавески с потолка. Часть его одежды тоже начала гореть, но он не остановился. Люди моего отца пытались проникнуть в дом и потушить пламя. Римо схватил меня и помог выбраться из окна. Я подпрыгнул и сломал ногу от удара. Римо выскочил из машины с Савио на руках. Он сломал локоть и плечо, потому что пытался защитить Савио. Нашу мать позже спасли люди моего отца.

Я сглотнула, не в силах говорить, и Нино тоже замолчал.

— Казалось, прошла целая вечность, пока я смотрела, как моя кровь течет по рукам. Я почувствовал сильный ожог, и это было почти успокаивающе. — он поднял руки, запястья вверх, показывая мне длинные тонкие шрамы, покрытые темными чернилами. Я наклонилась и поцеловала его запястья, мое сердце болело за Нино и за Римо.

Я попыталась представить Нино ребенком, стоящим на коленях в луже крови, наблюдающим, как его мать режет Римо, вдыхая запах дыма. Я представляла, как он, должно быть, был напуган, как потрясен тем, что его собственная мать пыталась убить их варварским способом. Это многое объясняло, объясняло, почему он отключил свои эмоции и почему Римо повернулся к ним. Разные способы справиться с одним и тем же ужасом.

— Где она сейчас? Твой отец убил ее после того, что она с вами сделала?

Нино покачал головой."

"— После того как врачи вырезали из нее Адамо, он отправил ее на некоторое время в психиатрическую больницу, но в конце концов перевез домой.

— Он заставил вас жить под одной крышей с женщиной, которая пыталась убить вас?

Глаза Нино были сосредоточены на его пальцах, которые бегали вверх и вниз по моему боку.

— Первые несколько лет. Что не убивает, делает тебя сильнее. — улыбка на его лице была как ведро со льдом. — Но все было трудным. С Римо стало труднее совладать, и мое отсутствие эмоций в конце концов выбило отца из колеи, поэтому он отправил нас в школу-интернат в Англии, в сельской местности к северу от Норвича.

— А как же Савио и Адамо? Не слишком ли они были молоды?

Нино кивнул.

— Адамо было четыре года, а Савио семь, когда нас отправили. В то время Римо уже был призван в армию и убил нескольких человек, но он не позволил нас разлучить, поэтому мы вместе отправились в Англию. Конечно, именно этого и добивался наш отец. Он хотел, чтобы мы с Римо ушли. Он боялся нас.

Я не могла представить Римо в шикарной школе интернате.