Никаких признаков того, что он только что убил человека варварски.

Я вздрогнула, стуча зубами. Даже когда вода стала теплой, мои зубы продолжали лязгать, и они не остановились, даже когда Римо вышел из душа, все еще держа меня на руках.

Римо вышел из камеры и понес меня по коридору. Паника сдавила мне грудь.

— Черт, — сказал кто-то. Мужчина.

— Принеси мне чертово одеяло, Савио, — прорычал Римо.

Он крепче обнял меня и понес наверх. Я закрыла глаза, слишком потрясенная, чтобы сопротивляться. Что-то мягкое и теплое накрыло меня, а потом меня положили на теплую кожу.

— Ты не можешь ездить по городу голышом.

И на твоем теле все еще кровь.

— Ты можешь сесть за руль, — сказал Римо, и его тело опустилось рядом со мной.

— Куда, черт возьми, мы ее везем?

— Домой.

— Нино это ни хрена не понравится. Ты знаешь, как он защищает Киару.

— Мне насрать. А теперь заткнись и езжай.

Я сосредоточилась на дыхании, на воспоминаниях о том, что делало меня счастливой. Сэмюэль. Мама. Папа. София.

• ── ✾ ── •"

"Я не была уверена, сколько времени прошло. Минуты, казалось, слились воедино, когда Римо снова поднял меня и в конце концов опустил на что-то мягкое.

Мои глаза открылись, тяжелые веки горели от слез.

Первое, что я заметила, была кровать, на которой я лежала. Мягкие атласные простыни, кроваво-красные. Величественная кровать с балдахином, сделанная из черного дерева, столбы изгибались, как будто две ветви обвивали друг друга, образуя каждую. Тяжелые кроваво-красные шторы свисали с балдахина, закрывая яркий солнечный свет, струящийся в спальню.

Я положила дрожащую руку на гладкую простыню, белый против красного, как в душе. Я вздрогнула и снова начала задыхаться.

Римо подошел к кровати и опустился на нее, так что матрас прогнулся под его весом.

На нем не было ничего, кроме кобуры с ножом, пристегнутой к груди. Мышцы, шрамы и едва сдерживаемая сила.

Я отвела глаза, мои зубы снова начали стучать. Римо перегнулся через меня.

— Не надо, — слабо сказала я. Потом тверже. — Не трогай меня.

Темные глаза Римо пристально смотрели на меня. Он низко наклонился, пока его лицо не заполнило мое поле зрения.

— После того, что я сделал сегодня, ты все еще бросаешь мне вызов? Ты не думаешь, что подчинение мне сделает вещи менее болезненными для тебя? — его голос был мягким, низким, почти любопытным.

— Да, — прошептала я, и что-то изменилось в его глазах ... это было разочарование? — Но я лучше приму боль, чем подчинюсь твоей воле, Римо.

Он мрачно улыбнулся и снова потянулся ко мне. Прежде чем я успела среагировать, он натянул одеяло на мое тело, прикрывая мою наготу. Мои глаза расширились.

— Как ты можешь знать, что предпочитаешь, если никогда не испытывала ни того, ни другого? Ни боли ... — он слегка коснулся губами моего рта, не для поцелуя, а для угрозы.