Антон понимал: ощущения, передаваемые вестибулярным аппаратом, не имеют ничего общего с действительностью. Здесь придется вырабатывать новые понятия, но сейчас сгодятся и такие – упрощенные, утрированные."

"Он включил двигатели ориентации. Вращение остановилось. Последующая серия импульсов вывела корабль на намеченный курс; в работу вступили маршевые секции, и «Корпускул» начал медленно удаляться в направлении заводи, где течение энергий ослабевало.

Там простиралось огромное технокладбище, основой которого служила… станция омни!

* * *Вибрация.

Гулкая дрожь в переборках.

Неестественные, настораживающие скрипы, шипение стравливаемого под давлением воздуха, тонкая, едва различимая на слух капель.

Вдох.

Он вновь почувствовал себя сидящим в кресле пилота, хотя, если честно, уже не рассчитывал вернуться к привычному для человека мироощущению.

Землисто-бледный, похудевший, похожий на призрак, Антон открыл глаза, невольно щурясь от неяркого света.

– Боб?

Скелх не шевелился. Он ухватился четырьмя конечностями за вертикальные стойки и был похож на мифическую тварь, приговоренную к четвертованию.

Откуда наш рассудок черпает такие сравнения?

Дрожащие пальцы расстегнули страхующие ремни. Антон с трудом встал, опираясь о подлокотник.

«Корпускул» вошел в вакуумный док омнианской станции и теперь медленно дрейфовал вместе с ней, окруженный различными обломками.

Пошатываясь, стараясь не делать резких движений, Антон подошел к скелху, склонился над ним.

Дышит?

«Ну, теперь поговорим. Ты мне выложишь все!» – Антон осмотрелся, дотянулся до поврежденной жилы, свисающей от свода рубки, оборвал ее и, используя как веревку, связал скелха.

Боб не шевелился.

Антон проверил узлы, убедился, что скелх не сможет вырваться, затем осмотрелся, оценивая повреждения.

Рубку делила на две неравные части полоса потерявшего физические свойства вещества. Кресло Боба и пара кибернетических блоков превратились в серую пыль, образовав свого рода дорожку, отмечая путь, которым прошла аномальная энергия.

Датчики не фиксировали повреждений обшивки. Герметизация отсеков не нарушена. Цепи питания и трубопроводы систем жизнеобеспечения уцелели, что казалось необъяснимым.

Антона мучила жажда.

Он отыскал неприкосновенный запас, вдоволь напился, присел на краешек своего кресла, мысленно позвал: «Нейрус?»

Ответом служила глухая тишина. «Но что же случилось с его личностью? Ведь сам нейрокомпьютер не пострадал, это очевидно, иначе как бы я вошел в нервную систему корабля?

Странно. Зачем он вывел «Корпускул» на гибельный курс? Не верится, что Нейрус исчез. Наверное, затаился, понимая всю тяжесть проступка?»

Едва живой от усталости, Антон схватил связанного скелха и поволок его к ближайшему шлюзу.