Времени более чем достаточно на осмысление ситуации, принятие решения, поиск технических возможностей.

В период подготовки, прежде чем стать боевым мнемоником, он часто слышал: «Нет в обозримой вселенной места важнее, чем система Ожерелье и Первый Мир в частности».

Почему же нас бросили на произвол судьбы?

Северные отроги встретили Урмана неприветливо. Энергетический сгусток поднимался низко над горизонтом, в тени скал даже днем лежал иней, дул постоянный промозглый ветер, лиственные леса сбегали по склонам унылыми вымороженными чащобами, лишь кое-где пятнами зеленели кроны хвойных деревьев.

Он ночевал в пещерах, разводя огонь подальше от входа, стараясь оставаться незамеченным, избегать нежелательных сейчас стычек.

Вскоре характер местности начал меняться. Срезая путь по древним тоннелям, он существенно сократил маршрут.

В предгорьях стало немного теплее. Эти места Урман знал хорошо, неподалеку прошло его детство, да и в бытность тиберианцем он досконально изучил регион, где исстари селились люди.

Первые встреченные им поселения выглядели давно покинутыми. Дома пустовали, ставни закрыты, двери прихвачены досками, поля, огороды, пастбища заброшены, остатки урожая, что удалось спасти, и выживший скот беженцы забрали с собой.

Люди ушли на север. Там располагались два крупных города, но от судьбы не скроешься за их стенами. Традиционные для Первого Мира укрепления теперь спасут разве что от зверья. Скелхам они не помеха.

* * *Этим утром Урман проснулся от звуков близкой перестрелки.

За перевалами он еще не встречал пришельцев и всерьез полагал, что, срезая путь через древние тоннели, намного опередил силы вторжения.

Накануне он позволил себе короткий отдых, устроился в старом, давно заброшенном охотничьем домике, наметив дальнейший маршрут по лесным дорогам.

Скрипнула половица. За стенами замшелого сруба плавал туман, смутно проглядывали очертания деревьев, птицы умолкли, испуганные гулом двигателей и громкими, отдающимися эхом выстрелами.

Схватив оружие, он быстро взобрался на чердак, присел у небольшого окошка, выходящего на дорогу.

Ветра не было, но кроны сосен волновались, шелестели, будто по ним пробегали непонятные порывы.

Басовитый гул становился все отчетливее. Он не походил на звук водородного двигателя. Туман внезапно начало закручивать воронками, в разрывах белесой пелены Урман заметил медленно движущийся летательный аппарат, явно не принадлежащий к известным ему технологиям.

Узловатый, покрытый наплывами и вздутиями, не имеющий четких аэродинамических форм, он сразу же пробудил недавние воспоминания, натолкнул на мысль о насекомоподобных существах, находящихся в услужении у пришельцев.

Их биотехнологии неоценимы в условиях Первого Мира.