– Как тебе нравится, скажи? Крошка моя? Пупсик? Зайка? Птенчик? Черепашка-ниндзя?

– Фу, дурачок… Остановись, у меня голова закружилась!

– Ой, дурачок я, дурачок! – прижал ее Леня к себе. – А главное, какой счастливый дурачок! Ай да Соколовский, ай да сукин сын! Не думал, не гадал, счастье само в руки свалилось.

– Вот! А помнишь, ты не хотел на мне жениться?

– Я не хотел? Да брось… Когда это было?

– Два года назад.

– Да не может быть! Не возводи на меня понапраслину, как говорит наша тетя Паша.

– Какая еще тетя Паша?

– Да уборщица в больнице. Мы с ней, бывает, чайком балуемся в свободную минутку.

– А больше ты ни с кем в больнице не балуешься, а?

– Ну что ты, Марсельеза. Как можно. Я честный порядочный человек. Женатый. Скромный. Счастливый. Почти святой! Посмотри. Нимб над головой не светится, нет?

– Опять ты шутишь.

– Да нисколько, Марсельеза. На полном серьезе тебе заявляю – я счастлив! И знаешь, так праздника хочется… Давай отметим твою сессию, поедем завтра на дачу к Зиновьевым? У Ваньки аккурат день рождения. Шашлыков нажарим, вина красного попьем. Хочешь вина и шашлыка, Марсельеза?

– Хочу.

Только я к твоим Зиновьевым ехать не хочу. Мне кажется, они меня не любят.

– Ну, это ты зря.

Леня остановился, усадил Марсель обратно в кресло, присел на подлокотник, развел руки в стороны:

– Правда, зря. Придумала сама себе и веришь. С чего бы им тебя не любить?

– А с чего любить, Лень? – подняла она на него свои зеленые, вмиг погрустневшие глаза. – Ты знаешь, мне все время кажется, будто они съеживаются, когда я приезжаю. И улыбаются так, будто их силой заставляют.

– Да не съеживаются они, тут в другом дело. А вообще, не обращай внимания, относись к ситуации философски.

Просто постарайся их понять, и все.

– Да я стараюсь, Лень.

– Значит, плохо стараешься. Я ж тебе рассказывал, и не раз, что мы с Зиновьевыми с института дружим, что уже давно эта дружба успела в родство перерасти. Настоящее родство, роднее некуда. Мы с Ванькой Зиновьевым даже свадьбы вместе играли, вскладчину снимали нашу институтскую столовку. Ванька Зиновьев на Ирке женился, а я на Марусе… А Ирка с Марусей вообще со школьной скамьи подружки. Представляешь, как все завязано было? Когда Маруся умерла, Ирка в больницу загремела с инфарктом, еле на ноги поставили.

Так что ты пойми и не обижайся. Тем более они вроде поводов для обид не дают и очень хорошо к тебе относятся.

– Да я понимаю, Лень. Да, они твои друзья, других не будет.

– Точно, уже не будет. Коней на переправе не меняют.

– Я постараюсь. Я ведь тоже вижу, как они стараются меня принять, как им трудно дается это старание. Я очень постараюсь.

– Вот и молодец. Вот и умница. Если б ты меня еще и накормила, то вообще цены бы тебе не было.

– Ой.