Знал бы тогда, если бы вообще мог представить подобное, послал бы его ко всем чертям. Да лучше сдохнул бы, но ни за что не принял его помощи.

-Молодец! Определенно лучше, чем его сын, - произносит Оля дрожащим голосом. Не сводит с меня высокомерного взгляда. Словно на противное насекомое смотрит.

Вот, значит, как…Сильно припечатала. Удар ниже пояса. Проглатываю унижение.

-И в чем же лучше?

-Во всем! – фыркает, не раздумывая ни секунды.

-Старый конь борозды не портит, да?

-Да! – ей ни капли не стыдно. В глазах читается превосходство.

-И куда так быстро подевались все твои принципы, слезы, слова о том, как ты любишь семью? У отца оказалось денег больше, чем у меня? – делаю само собой напрашивающееся предположение.

-А у тебя они были? Ты ведь жил на деньги Саши – сам ты ничего не зарабатывал. Паразит, одним словом.

Её слова правдивы. Наверное, оттого так больно впиваются в сознание, проникают под кожу, вызывая отторжение.

-Я думал, ты другая… - произношу с сожалением. С разочарованием. Столько лет я думал, что обидел её, что, возможно, разрушил её семью, что она сейчас страдает. А оно вот как всё обернулось. Да она только выиграла от того, что прежняя семья распалась."

"-Я тоже думала ты другой. А ты по факту оказался простым говнюком.

Сжимаю зубы. Слова, которыми так легко бросается Оля, начинают откровенно нервировать. Не позволю вытирать о себя ноги. Если она думает, что находится под защитой моего отца и ей позволительно подобное, то глубоко ошибается.

-Раньше ты изъяснялась поприятнее, - вспоминаю, как наслаждался её речью в период, когда только познакомились с ней. – Сейчас выражаешься, как… - не договариваю.

-А я теперь называю вещи своими именами! И людей. Тебя обидело слово «говнюк». Почему? Разве я сказала неправду?

-Как тогда назвать тебя? – мне кажется, я начинаю ненавидеть Олю. Она упрекает меня при том, что сама оказалась не лучше.

-Не тебе меня судить и как-либо называть! Я не лезла в твою жизнь ни тогда, ни сейчас. Что тебе от меня нужно??? – повышает голос так, что на нас начинают обращать внимание прохожие.

-Уже ничего, - перевожу взгляд на симпатичного малыша в песочнице и ощущаю какое-то странное чувство в груди. А это ведь мог бы быть мой ребенок…

-Тогда уходи! И на этот раз навсегда! Когда-то ты решил от меня просто откупиться… Попросил отца помочь тебе в этом... Так чем ты теперь недоволен??? Всё произошло, как ты и хотел. Откуда эти непонятные сожаление и пробы извиниться??? Хочешь доказать самому себе, что ты изменился и стал разумным мальчиком? Поздно, Романовский, раскаиваться! Такие, как ты, не меняются.

-Зато такие, как ты, оказалось, меняются. Мне жаль тебя… - понимаю, что действительно нужно проваливать отсюда, но ноги словно не принадлежат мне. – И еще больше жаль, что той Оли, которую я знал, больше нет.