И вы трое позволили себя избить кучке сирийских ауксиллариев? Меня не волнует, сколько их было. Вы сраные позорники, - он глубоко вздохнул и выдохнул сквозь стиснутые зубы. - Поскольку я исполняю обязанности командира, я должен определить ваше наказание. Итак, за ущерб, нанесенный помещению, вы заплатите сто сестерциев. Трактирщик может требовать остальное у сирийцев для справедливости. Что касается драки и травм, причиненных другим солдатам, у меня это не является правонарушением. Разбивать чужие головы и преуспевать в этом – вот для чего существуют преторианцы.

Трое мужчин изо всех сил пытались сдержать ухмылки, но выражение лица Макрона оставалось жестким и бескомпромиссным, когда он продолжил. - Насколько я понимаю, настоящее преступление состоит в том, что вы позволили кучке кривоногих ауксиллариев взять над вами верх. За это каждый будет оштрафован на месячную зарплату и отправлен на месяц на уборку штабных конюшен. Это все. Разойтись.

Они обменялись салютом, прежде чем трое преторианцев повернулись и затопали по коридору к лестнице. Один из ординарцев из свиты Корбулона поспешил в противоположном направлении и ускорил шаг, увидев Макрона, который уже направился к двери в свой таблиний.

- Центурион, господин! Один момент!

Макрон остановился и раздраженно огляделся. - Что бы это ни было, говори кратко. Я занятой человек.

Мужчина остановился перед ним и отсалютовал. – Тебя приветствует Корбулон, господин. Он хочет, чтобы все командиры частей без промедления явились к нему.

- А? - Макро приподнял бровь. – Что-то случилось?

- Не могу знать, господин. Но около часа назад с севера приехал посыльный.

Собравшиеся офицеры поднялись на ноги, когда Корбулон вошел в большой зал за пределами своего таблиния. Он остановился, затем быстро пробежался глазами по своим подчиненным, прежде чем заговорить. - Присаживайтесь, господа.

Макрон и остальные снова уселись на скамейки и табуреты. Помимо двух легатов, трибунов и старших центурионов из Третьего и Шестого легионов, также присутствовали командиры вспомогательных частей, всего около пятидесяти человек.

Корбулон повернулся к секретарю, который вошел в помещение вслед за ним.

Мужчина взглянул на свою вощеную табличку. - Трибун Максенций в госпитале с лихорадкой, а трибун Лукулл и центурион Ламиний уехали на охоту, господин.

- Пошлите кого-нибудь найти их, как только мы здесь закончим. Я хочу, чтобы все мои офицеры как можно скорее вернулись в Тарс.

- Да, господин.

Корбулон сложил руки за спиной, собираясь с мыслями, а затем начал свое обращение к офицерам. - Сегодня утром посланник прибыл с заставы на дороге в Тапсис.