Как если бы он предал людей под своим командованием и, что более важно, подвел своего друга, трибуна Катона.

Он бы еще обдумал это в деталях, но сейчас на это не было времени. Надо было работать.

Макрон прочистил горло, подходя к трибуну. - Господин, сирийские парни прибыли.

Катон открыл глаза и моргнул, увидев яркий солнечный свет прямо за ветвями кедра. Собака подняла голову и вопросительно посмотрела вверх. Катон коротко похлопал ее по шее, затем поднялся на ноги и расправил плечи, производя быстрый мысленный расчет. - Не очень то они торопились. Они должны были быть здесь в полдень, то-есть не меньше часа назад."

"Оба офицера прищурились, глядя на сухую землю, простирающуюся от леса. Вспомогательная пехота Четвертой сирийской когорты шла по тропе, ведущей из города Тарс к тренировочному полю. Они были лишь одним из подразделений армии, которую собирал командующий Корбулон, чтобы вести войну с давним восточным врагом Рима, Парфией. Несколько вспомогательных когорт и два легиона находились в лагере под Тарсом, всего более двадцати тысяч человек. Катон подумал, что это была бы впечатляющая цифра, если бы не плохое качество подготовки большинства людей и их снаряжения. Следовательно, не могло быть и речи о начале кампании раньше весны. Тем временем Корбулон приказал своим людям усердно тренироваться, пока снаряжение и запасы продовольствия свозились для обеспечения армии в будущем походе.

Со своей стороны, сирийской когорте было приказано совершить шестнадцатикилометровый марш-бросок по местности, окружающей город, прежде чем отправиться на тренировочное поле, чтобы провести учебную атаку на линию укреплений, которую люди Катона возвели неподалеку от него справа. Она представляла собой дистанцию в сотню шагов от края до края с воротами по середине линии обороны. Преторианцы Второй когорты уже выходили из тени, чтобы занять свои позиции вдоль утрамбованного земляного вала, увенчанного деревянным частоколом. Перед ними был ров и предвратный мостик, завершавшие общую картину укреплений.

Катон окинул своих людей опытным взглядом и почувствовал знакомую волну гордости, захлестнувшую его сердце. Эти солдаты в своих выцветших белых туниках и пластинчатых доспехах, без сомнения, были лучшими людьми, служившими в армии командующего Корбулона. Они уже доказали свою ценность в боях в Испании и в кампании прошлого года в Армении. Мысль о последнем ослабила гордость Катона, когда он вспомнил о людях, которых он потерял, пытаясь посадить на армянский престол ставленника римлян. Триста выживших составляли чуть более половины того числа, которое вышло из своих казарм на окраине Рима, когда когорта была отправлена ​​на восток, чтобы действовать в качестве эскорта Корбулона.