- Довольно твоей лжи! - крикнул Орфит. - Ты не посмеешь сжечь припасы. Вы будете голодать вместе с остальными из нас. И все мы знаем, как сильно легат любит свою еду, не так ли, мальчики?

Некоторые из мужчин на валу начали насмехаться над Корбулоном, а затем Орфит с вызовом протянул руку в сторону полководца. – Ты не посмеешь сжечь фургоны. И ты не посмеешь уничтожить конвой. Ты лжец!

- Ты говоришь, я лжец? - Корбулон повернулся к преторианцам и поднял руку вверх. - Центурион Макрон! Когда я опущу руку, приказываю поджечь первую повозку.

Когда люди на частоколе услышали его слова, многие испустили мучительные крики. Некоторые умоляли его не отдавать приказ. Другие повернулись к Орфиту, чтобы потребовать, чтобы он открыл ворота и принял условия командующего. Катон видел, как префект оглянулся по сторонам, его лицо было испуганным, когда он почувствовал, что его авторитет начал таять.

- Давайте возьмем эти фургоны силой! - крикнул он. - Это мясо наше, ребята! За мной!"

"Он повернулся и исчез из поля зрения. Мгновение спустя Катон увидел, как ворота открываются, и появляется Орфит во главе своей вспомогательной когорты.

Катон потянулся за мечом, но не вытащил его. Он отчаянно надеялся, что командующий найдет слова, чтобы победить мятежников. Когда сирийцы вышли из лагеря к нему, Корбулон держался и держал руку поднятой.

- Это мое последнее предупреждение! Немедленно остановитесь, или телеги сгорят!

- Не обращайте на него внимания, парни! - крикнул в ответ Орфит. - Ублюдок не посмеет!

Ясные звуки буцины пронеслись по лагерю, забили тревогу, и ауксилларии дрогнули и остановились прямо за канавой. Далекие крики и шум привлекли внимание Катона к Тапсису, и он увидел, что городские ворота открыты, и люди бросились вниз по склону к земляным валам, окружавшим осадную батарею. Остальные повстанцы достигли начала подходной траншеи и уже крушили защитные щиты и разрывали плетеные конструкции фашин на куски, чтобы земля и камни просыпались в траншею. Было ясно, что повстанцы видели фургоны и намечавшееся по этому поводу столкновение и осознали возможность нанести удар по своему врагу. Если бы они смогли уничтожить участки траншей и осадные орудия, они бы вновь продлили осаду на много месяцев дальше. С моральным духом римских солдат, уже подорванным голодом и мятежом, это вполне могло стать решающим действием, которое полностью сломило бы дух армии Корбулона.

- Господин, это повстанцы! - крикнул Катон Корбулону достаточно громко, чтобы Орфит и мятежники тоже его услышали. - Они атакуют осадную батарею. Если мы не сможем их остановить, все потеряно!

Корбулон повернулся, чтобы посмотреть на город, затем снова на мятежников. Орфит замер, не зная, идти ли ему за повозками или реагировать на новую опасность.