Когда погонщик закрыл створки обветренного чехла из козьей шкуры, Катон мог только разглядеть лодочника, прислонившегося к носу своего судна, когда он делал глоток из бурдюка. Мгновение спустя створка скользнула на место, и они с Аполлонием снова оказались отрезанными от любопытных взглядов из внешнего мира.

- До рассвета нам нужно спуститься по дороге к Евфрату, - тихо прокомментировал Аполлоний, когда повозка тронулась. - Как только они обнаружат этих охранников за пределами подземелий, вполне вероятно, что кто-то проверит камеры и поднимет тревогу.

- Будем надеяться, что они увидят, что наши двери все еще закрыты, и не заглянут внутрь.

Аполлоний с сомнением фыркнул. - Рано или поздно они сделают это. Тем не менее, мне бы хотелось видеть выражение лица Вологеза, когда ему сообщат, что мы сбежали. Это будет бесценно.

- Может быть, - мрачно ответил Катон. - Однако, если мы не перейдем границу, можешь быть уверен, что наши головы вместе с остальными окажутся на вершине ворот дворца. Тогда он будет смеяться последним.

*************

Глава ХХV

Это было на следующее утро после того, как баржа отплыла из Танассура, направляясь вверх по реке, прежде чем пришвартоваться на ночь.

Катон разделся догола и вошел в реку с палубной щеткой, которую нашел на борту. Он погрузился в прохладный поток настолько, насколько мог задержать дыхание, а затем вырвался на поверхность с взрывным вздохом и стряхнул воду со своих мокрых прядей волос. Он не стриг их с тех пор, как покинул Тарс, а из-за грязи и антисанитарии в камере они спутались и источали зловоние. Потом он стал чистить кожу головы до тех пор, пока она не заболела, чтобы удалить как можно больше грязи, затем принялся методично тереть свое тело, пока опять же кожа не начала болеть. Выйдя из реки, он увидел, что Аполлоний наблюдает за ним.

- Ты немного пропустил на спине, трибун.

Катон кинул ему кисть и повернулся, отдавая приказ. - Сотри это.

Стараясь не работать щетиной слишком сильно, Аполлоний очистил грязь между лопаток Катона и вниз по его позвоночнику до поясницы. - Вот так. Возможно, тебе захочется подстричься. Было бы неплохо не выглядеть как человек, только что сбежавший из темниц царского дворца. И побрейся заодно.

- Это довольно тонкая грань между тем, чтобы не выглядеть как беглый человек, и выглядеть скромным членом экипажа баржи.

Я оставлю бороду, потому что это делает меня менее похожим на римлянина. Они уже наверняка за нами охотятся. Лучше всего выглядеть как можно ненавязчивее.

Аполлоний пожал плечами. - Тогда опасность будет заключаться в том, чтобы убедить людей, что ты действительно римлянин, если мы перейдем через границу.

- Я разберусь с этим, когда мы доберемся до этого.

- Ты сказал когда? Вот что мне в тебе нравится, трибун. Всегда оптимист.