— Ты мне какие-то нереальные ужасы рассказываешь, — фыркает Антон.

— Если бы дедуля не отошёл в мир иной, то ты бы мог спросить всё это у него, но он уже тебе

никак не подтвердит правду.

На самом деле шутки со смертью плохи, а что случилось с моим дедушкой, я не знаю. Он в своё

время заделал бабушке ребёночка и в кусты сбежал. Она не знает, где он и с кем сейчас. Может, и

жив, да только уже всё это не имеет значение, ведь принимать его в семью теперь никто не

собирается.

— Аня. Анют я пирожные не купил, закончились... Бабуля твоя ещё долго будет в этом трансе

ходить? Я в туалет хочу, а она как раз около него отирается.

И в туалет приспичило. Видать сильнее струхнул, чем показывает.

— Не знаю, Тосик. Это такое состояние, вырывать из него нельзя. Бабуля сюда приехала, чтобы

обучать меня, заодно проверяет, нет ли тёмных сил у нас в квартире. Ты проскользни

потихонечку, только не пугай её. Ладно?

АНТОН косится на меня, как тот кот, которому устроили хорошую взбучку, и теперь он боится

лишний шаг сделать.

— Да нет. Я посижу, потерплю лучше, — качает головой муженёк.

— Бабуля сюда идёт, кажется, — шёпотом говорю я.

— Бли-и-ин: — возмущается Антон, встаёт с кровати, уж не помню, когда успел плюхнуться на неё, и буквально зажимается в углу около шкафа с одеждой, к которому как раз и направляется

бабуля.

Сейчас у нее белые линзы на глазах, полностью скрывающие зрачки. А это тебе не хухры-мухры.

Мне самой страшненько. Антон бледный, зажимается в угу, рассчитывая, что бабуля обойдёт его, но она приближается к мужчине, хватает его свободной рукой за горло и чуть склоняет голову

набок.

— Скотина! думаешь, ничего о твоих похождениях не знаю? Ты во мне ведьму пробудил, так что

теперь тебе придётся ни один пуд соли съесть, чтобы искупить свою вину. В ногах ползать мало!

Бабуля передёргивает плечами и делает какие-то странные хаотичные движения: она трясёт головой, вертит ей, а Антон перепуганно глядит на меня.

— Анечка, — хрипит муженёк полушёпотом. — Сделай что-нибудь. Умоляю.

— Не могу. Нельзя выводить бабулю из транса. Она сама должна выйти. Потерпи, любимка.

Сейчас уже она тебя отпустит.

— мамочка, за что мне такое? — скулит себе под нос муженёк. Правда, не понимает — за что? Ну

он молодец, конечно. Ничего не скажешь. Пусть и дальше идет на попятную. Мне раздолье для

действий.

— А-а-ам-м-м-м! — говорит бабуля, трясёт головой и крутит плечами, словно у неё на самом деле

припадок. Она резко убирает руку от Антона, уходит к дверному проёму, застывает там спиной к

нам.

Уверена, она сейчас вытаскивает линзы, чтобы предстать перед моим муженьком в нормальном

состоянии. А он уже готов рухнуть без чувств. Взмок Антоша, а его испугом уже попахивает даже.