А положит на капот той машины, которая будет стоять на пешеходном переходе, ну или просто в неположенном месте.

— Шикарно, бабка твоя оказывается борец за справедливость.

— Зря смеетесь, в прошлом месяце она попросила у соседки детский использованный памперс и положила его на капот как раз такой машины. Так что шли бы вы от греха подальше.

— Нет, пожалуй, останусь. Грешить, так грешить. Ты зачем только что высморкалась?!

— Вы мне еще будете указывать где и когда сморкаться?

— Бестолочь! Два тебе по ЛОРам.

— Позвоните на кафедру, пусть переправят оценку, — зло бросаю я, мельком смотря в зеркало.

— Обязательно позвоню. Ты типичный пример теоретика, а пора бы переходить к практике.

— Совершенно с вами согласна. Вот я и перехожу к ней с этой субботы.

— В каком смысле?

— Не ваше дело. Подайте, пожалуйста, бумагу.

— Не нужна тебе бумага, просто дай стечь крови. И часто это у тебя?

— Первый раз.

— У тебя вообще есть что-нибудь не в «первый раз»?

— Все первый раз. Бумагу дайте.

— Не дам. Просто помолчи и дай ей стечь, — с нажимом добавляет он.

Хочется в ответ сказать что-нибудь гадкое, но вид продолжающегося кровотечения меня несколько расстраивает, и я делаю то, что он сказал. Попросту замолкаю и жду. К счастью, кровь достаточно быстро останавливается.

— Теперь я надеюсь вы уйдете? — осторожно интересуюсь я, протирая лицо полотенцем.

— Конечно, нет, — уверенно произносит Волков, хватаясь за низ собственного джемпера.

— Вы что делаете? — растерянно произношу я, смотря на то, как он… снимает джемпер!

— А ты как думаешь? — игриво интересуется он, откидывая кофту на стиральную машину…

Глава 14

Меня накрывает самой настоящей паникой, когда я осознаю, что он разделся. Взял и оголил верх! Это вообще как понимать?! Стою с открытым ртом, как самая настоящая дура, при этом разглядываю его полуобнаженное тело. Вряд ли его можно назвать «мистер торс», какой запечатлен на большинстве женских романов, которые я в тайне читаю от бабушки. Нет, здесь никаких перекачанных мыщц, вызывающих какое-то неприятие от ненатуральности. Передо мной абсолютно нормальный и вполне себе реальный мужчина, без видимых глазу изъянов, с вполне себе подкачанными руками. Да, руки у него вообще крупные… Стоп! Зачем я его вообще разглядываю? Да что такое со мной творится?! И только, когда Волков откашливается, я поднимаю на него взгляд.

— Ну не все потеряно.

— Вы о чем? — растерянно произношу я, не зная на чем остановить взгляд.

— В обморок не грохнулась, более того-рассматриваешь меня, значит подсознательно тебе как минимум интересно. В тебе уже внутреннее Я говорит, что пора продолжать.

— Что продолжать?!

— Раздеваться и переходить к практике."

"— Только троньте меня, и я напишу заявление в милицию.