Я не с тобой, а должна быть рядом. На нашу маму всё равно не было никакой надежды.

– Оль, ты почему плачешь?-тихо спросила сестра. Я чувствовала, как дрожат мои руки. Я не знала что ей ответить. Я не спала до утра, сестренка лежала рядом и сладко посапывала, а я вздрагивала от каждого шороха вспоминая, как он ударил меня. Паша…

Я понимала его состояние прекрасно, я сама не ожидала такого от отца, но я до конца не верила что он так мог поступить. К утру сон сморил меня и я заснула.

Плохое предчувствие подсказывало что Рубен и дедушка возможно были правы. Что не спроста, Паша познакомился именно со мной в самолёте Париж – Санкт Петербург. Очень неспроста.

С утра, я еле встала, чувствуя себя разбитой. Я одела черное строгое платье и спустилась на кухню. Там стояла мама, несмотря на траур она была в ярко красном платье.

От нее пахло алкоголем. Прекрасно. Она опять начала пить и судя по слегка опухшему лицу свой любимый коньяк.

– Ты готова? – поинтересовалась она.

– Да готова мам, а где Роза?(наша домработница)

– Я дала ей отпуск, смысл ей тут теряется, тем более учёбы у тебя сейчас нет, каникулы…Можешь сама готовить и убираться! Ради чего я тебя растила? Я опешила потеряв дар речи. Молча стараясь сдержать возмущение я сделала хлопья с молоком сестре и взяв тарелку пошла к себе. Она меня растила? Ну надо же какое благородство с её стороны….

На объявлении завещания, я искала глазами Пашу, но его не было, как и мамы. Все ждали их.

В кабинет зашел Рубен которого я не видела столько времени и на которого, я старалась на него не смотреть.

– Привет! – он подошел ко мне первый и как-то неуверенно встал со мной рядом.

– Здравствуйте! – сухо поздоровалась я. Рубен не сводил с меня взгляда. В его глазах в отличии от всех других глаз и если честно даже глаз крёстного, читалось что-то особенное. То что не читалось ни у кого. Сочувствие.

– Как ты?

– Все хорошо! – тихо ответила я, решив пока не рассказывать правду. Он молчал, а я воспользовавшись его молчанием отошла к крестному, мне нечего было ему сказать. Да и крёстному в принципе мне тоже нечего было сказать.

Наконец, вначале, пришел Паша, а потом мама.

На меня он посмотрел, как на пустое место, мне стало очень больно, ведь именно я его сюда привезла, но я старалась сдержатся. Сейчас было не до того. Да и кто мы друг другу….Мы ничего друг другу не обещали. По сути и не было ведь ничего. Просто чужие друг другу люди и вот, как повернулась ситуация, но слова папы бойся того кто рядом и всё что происходило, не давало мне покоя.

Я не понимала что я сделала ему и в чем я виновата. Ведь дети за родителей не в ответе. Когда зачитывали завещание я все равно смотрела на него, до конца не понимала что происходит.