Надеюсь, что его холодные струи принесет облегчение. Раздеваюсь и одежду кидаю в угол. Я это больше никогда не надену. Мне кажется, от моего платья, от чулок, даже от белья разит чужой женщиной. Ее мерзким тошнотворно-сладким парфюмом, минеральной водой, выплеснутой мне в лицо и развратом.

Встаю под ледяные струи. Может, они вернут мне способность трезво мыслить? Надо взять себя в руки, успокоиться и вести достойно, не опускаясь до уровня Алисы. Мне неодолимо хочется схватить ее за волосы и ткнуть лицом в грязную лужу. А лучше в навоз. Понимаю, что это глупо, но ничего не могу с собой поделать.

Я злюсь на Кирилла меньше, чем на его любовницу. Нет, я не собираюсь прощать измену мужа. Но унизила меня именно Алиса. И я хочу, чтобы она за это заплатила.

С Кириллом все просто. Он изменил мне, не остановил Алису, не встал на мою защиту. Какой же он муж после этого? Я уже знаю, что не позволю ему прикоснуться к себе. Никогда. От отвращения тошнота подступает к горлу.

Холодная вода течет по телу, она не приносит облегчения. Я мерзну, но мысли неожиданно становятся ясными и острыми как сталь ножа убийцы.

Мне предстоит развод. Это очевидно. И раздел квартиры. В ней есть моя доля.

Не думаю, что Кирилл проявит благородство и уйдет к Алисе. Значит, уйти из квартиры придется мне. Я не хочу находиться с изменником под одной крышей."

"Вот только куда мне идти? К маме, у которой живет Коленька? Снимать квартиру? За один день я ее не найду. Да и денег у меня нет. Как ни крути, а зарплата у преподавателя небольшая. Ладно, об этом я подумаю позже. Начинать надо с развода.

– Малыш, я приготовил чай, – стучит в запертую дверь Кирилл. – Посидим, поговорим по душам, все обсудим.

– Нечего обсуждать, – тихо говорю я. Кирилл вряд ли услышал мой ответ. Отвечаю я больше самой себе.

Накидываю халат, собираю брошенные в углу вещи, засовываю в пакет и кидаю его у входной двери.

Иду на кухню. Кирилл сидит за столом, и пьет чай, как ни в чем не бывало. И правда, а что такого произошло? Ну, застукала я его с любовницей, и что? Что в этом особенного? Мы же современные люди. Я уже знаю все, что он мне сейчас скажет. Или почти все. Суть останется одной – ничего страшного не случилось, успокойся и не закатывай истерик на пустом месте.

– Я тебе чай налил, – кивает на чашку Кирилл.

– Не стоило, – отрезаю я и сажусь напротив мужа. Понимаю, что говорить нам не о чем. Все, что он скажет, будут пустые слова.

– Вижу, ты расстроена, – начинает Кирилл.

Но я перебиваю его:

– Нет, я не расстроена, – горькая усмешка против моей воли кривит губы. Я чувствую, как они начинают дрожать. Сейчас я расплачусь. Это будет глупо и унизительно. Но я ничего не могу с собой поделать. Судорога продолжает кривить губы. Слезы начинают ручьем бежать из глаз. Я плачу и не могу остановиться.