— Глеб, может, сходишь в душ? Честно говоря, выглядишь несвежим, — тушуется и тут же с улыбкой добавляет, — А потом кушать сядем, иначе ты скоро прозрачным станешь.

Есть в ней одна хорошая черта: она не спрашивает причину моего состояния. А потому покорно киваю и ухожу в ванную.

— Миронов! — прошил насквозь шум воды, знакомый до боли в сердце голос.

Яна? Или я уже начал сходить с ума и ловлю слуховые галлюцинации?

Выключаю воду и слышу за дверью какую-то возню. Быстро хватаю полотенце, промакиваю им волосы, обматываю вокруг талии и открываю дверь.

ЯНА! Она здесь! Сердце запускает мотор и начинает быстро качать кровь. Хочется сорваться и заключить в свои объятия, но я, как могу, давлю в себе эти желания. Мысленно прибивая себя гвоздями к полу.

— Яна, что ты здесь делаешь?

Ира что-то пищит, но мой мозг перестаёт воспринимать столь незначительного для меня человека.

— Нам надо поговорить, — сурово давит, а я всё равно любуюсь ею.

— Яна, не думаю, что нам есть о чём говорить, — говорю совершенно чужим тоном, потому что в этот момент говорю не я, а моя запрограммированная копия.

Она что-то говорит, но до меня долетают лишь отдельные отрывки фраз. Сейчас мой глаз раздражают противные руки Иры, на нежной коже любимой девчонки. Быстрым шагом сокращаю расстояние, убираю эти “грабли”, но тут же злюсь на Яну за то, что она пришла. За то, что ещё сильнее разбередила мои раны. За то, что нельзя нам быть рядом.

И я принимаю одно единственное решение: пусть она возненавидит меня, вырвет из своего сердца, пусть я стану для нее самым посленим человеком, которого она пожелала бы видеть.

Все мои последующие слова и поведение направлены только на то, чтобы Яна поняла, какой же я всё-таки мудак. Ненавидеть проще, чем страдать от любви. Так пусть лучше клянёт меня, на чём свет стоит.

Отвожу её домой. И вот там начинается самый ад. Голову разрывает от её признаний, слёз, от трепыхания тела. Но держусь, умирать буду позже.

А в следующее мгновение она бросается и целует меня. Так отчаянно, болезненно…

Меня накрывает цунами, тело напрягается до состояния камня, ещё немного, и кажется, что я взорвусь и рассыплюсь в мелкую каменную крошку. Мне никогда в жизни не было так больно, как в эту минуту. Ещё секунда — и задохнусь. Грубым рывком за плечи отрываю Яну, удерживаю на расстоянии вытянутых рук и отчаянно кричу:

— Прекрати! Хватит! Я тебя не люблю! Да, я тебя использовал! Между нами ничего не было, нет и никогда не будет! Всё? Я на все твои вопросы ответил? Могу теперь идти?

Отпускаю её и говорю уже на остатках своих сил:

— Мне было с тобой хорошо. Но большего я не смогу тебе дать. Прости, что разочаровал.

Она поднимает на меня свой взгляд. Небесно-голубые глаза вдруг стали серыми, как тучи в самый пасмурный день на Земле.