Страну лихорадило, меченый из Ставрополья проводил перестройку и, согласно гласности, вещал о новом добром и хорошем. В тот момент как-то и не задумывался, да и некогда было по большому счету думать о политике и мироустройстве. Был нагружен 24 на 7, на сон времени едва хватало."

"Лишь в конце 1991 года, увидев лебединое озеро по всем каналам в ленинской комнате, понял, что что-то пошло не так. Могли мы что-то изменить тогда, конечно могли, стоило поставить правильную задачу и загрузить несколько Ил-76. Только никакой задачи не поступило, причины и впоследствии так и не понял.

А проснувшись утром просто узнали, что живем в другой стране, а 1/6 часть суши, которой мы давали присягу, распалась на «независимые» государства. До сих пор не понимаю почему наши отцы командиры спрятались под подушки и не взяли дело в свои руки. Ну что теперь…

Заканчивал дурку уже гражданином Российской федерации в 1993 году с советским паспортом и новым листочком, вклеенным в него, почти 10 лет с этим паспортом ходил.

И попал я как «кур в ощип» в первую чеченскую мясорубку в составе батальона N-ой отдельной бригады спецназа ГРУ. Пошла служба, тяжелая мужская работа. В 1994 получил капитана и орден мужества, тогда удалось ликвидировать известного полевого командира и уничтожить половину его бандформирования. Остальные успели дать деру в горы. Потом их еще долго гоняли, но это уже была не наша задача.

В январе 95-го наш батальон обеспечивал высадку морской пехоты в Грозном. Мы понесли серьезные потери в личном составе, перегруппировались и укрылись в расположении. Это была бывшая школа на окраине Грозного, добротное кирпичное здание. Наш комбат подполковник Петров собрал офицеров на совещание, после которого мы вышли с ним на улицу перекурить. Отошли от здания буквально на 5 метров, как прогремел сильный взрыв и здание сложилось как карточный домик.

Под завалами тогда погибло 46 бойцов нашего батальона, находившихся на коротком отдыхе после боя. Стали разбираться и искать причины. Следствие, допросы длились почти месяц. Почему мы попали в подозреваемые? Черт его знает, но тогда такой бардак творился в армии, что совсем не удивительно.

Кому-то очень было нужно быстро найти крайних. Комбата списали врачи, а я отправился в госпиталь долечивать осколочное ранение. Вернулся в батальон через месяц. И опять пошла тяжелая работа.

Закончилась первая чеченская позорно, но как есть. Дальше пошла служба в расположении, с периодическими командировками в Чечню. Семью так и не завел, было несколько подруг, но серьезно так ни с кем и не сошелся, да и привести жену, по сути, было не куда. Перекати поле одно слово.

В 1999 забросили как «туриста» в Югославию, моя группа занималась ликвидацией албанских полевых командиров.