В итоге на счет Егора Кузьмича в банке отправилась сумма 43000 рублей, а для ближайших расходов в уральской столице и Санкт-Петербурге осталось 1950 рублей ассигнациями и 850 рублей серебром.

По оружию мы также урезали осетра, оставив при себе только три винчестера, два маузера с оптикой, кольты, которые брали под один калибр с винчестерами, пару Дерринджеров в кобурах скрытого ношения, кинжалы из схрона отца, ну и по мелочи.

Для дальнейшего путешествия подобрали в лавке отличные саквояжи и чемоданы для вещей и оружия, а Ефим свел нас с мастером, который пошил отменные городские костюмы и теплое зимнее пальто, с меховым воротником. Ходить в тулупах в городе как-то не с руки, а так вполне отлично вышло. Теперь в новой одежде мы походили на горожан с достатком выше среднего. А наш Кузьмич, вообще выглядел очень представительно со своей крепкой фигурой, особенно после того, как мы все вместе посетили цирюльника.

Когда подъехали на пролетке к подворью Ефима в новом прикиде, он расплылся в улыбке:

— Ну Егор Кузьмич, вы с мальчиками удивляете, любо посмотреть теперь на Вас, прям столичные франты пожаловали. Хорошо все же, что вы решили налегке ехать, теперь хлопот с устройством будет меньше. Сначала в какой доходный дом заселитесь в столице, а там будете постоянное место искать, коли все сложиться с учебой мальчишек.

— Да, — сказал Кузьмич, — тебе спасибо за науку Ефим. Мы то что, люди простые, не ученые. А ты все правильно обсказал, да и этот твой Розенлюм.

— Розенблюм, Марк Розенблюм, — поправил его Ефим

— Ну, короче выкрест этот, оказался и вправду мастером отличным, вона какие костюмы справил, да и сорочек нашил в прок, я аж не знаю, мне и за жизнь не сносить.

— Сносишь, поверь мне, — расхохотался Ефим.

Из старых вещей мы оставили только походные комплекты одежды, кожаную сбрую, да маскировочные халаты. Все это добро, ранее перемещавшееся на фургоне, еле разместилось в отдельном брезентовом бауле с завязками и широкой лямкой для переноски.

Купить удалось билеты в вагон второго класса, тот, что выкрашен в желтый цвет, к слову первый класс красили в синий, а третий в зеленый.

Вагоны шли привычной линией,

Подрагивали и скрипели,

Молчали желтые и сине,

В зеленых плакали и пели.

А. Блок

Как в строчках у поэта, в нашем вагоне не плакали и не пели, он был практически весь заполнен пассажирами, но у нас отдельное купе, достаточно комфортное для путешествия по железной дороге. А с учетом долгого пути по сибирскому тракту и пережитых испытаний передвижение во втором классе, казалось нам сравнимо с комфортом пятизвездочного отеля из будущего. Быстро человек привыкает к удобствам."

"С собой взяли провизии на пару дней, а так планировали питаться на станциях. Остановки то будут долгие.