— О, милая, — зло смеется. — Разве я мог отказать любимой девочке зверя в ласке и близости да еще и с перспективой увидеть милых волчат?

Встает. Один бесшумный шаг:

— Я попытался все сделать безболезненно для тебя, Или. Решить проблему, но я как-то упустил из внимания, что мой брат может все испортить. Видимо, у него тут есть глаза и уши, что меня расстраивает куда больше, чем твои слезы. Знаешь, ситуация выворачивается большими проблемами. И я предлагаю тебе быть не деревенской дурочкой, а здравомыслящей леди. Реальная жизнь очень далека от мира с розовыми единорогами.

— И ты не намерен отказываться от Гризы, — в ужасе шепчу я.

— Как и от тебя, — делает еще один бесшумный шаг. — И как тебе идея подружиться с Гризой, Или? М?

Глава 9. Ты сделала выбор

— Подружиться? — повторяю я и срываюсь на крик. — Ты в своем уме? Ты, может, еще ее к нам в постель решил притащить?

— А что? Хорошая идея, — скалится в улыбке. — Поверь, я каждой уделю должное внимание.

Наношу звонкую пощечину Ивару. Ладонь немеет от злобного удара, и отступаю. Глаза Ивара вспыхивают, а после потухают и загораются вновь, но уже не волчьим огнем, а ненавистью и презрением.

— Да кто ты такая?!

Срываюсь с места, но Ивар тенью накидывается на меня и валит на пол.

— Пусти! Что ты творишь?! Ивар!

Отчаянная пощечина запустила в моем муже что-то необратимое. Звериное желание не отпускать меня переплелось с гневом и стремлением разъяренного мужчины подчинить меня.

— Я тебе сказал, — с клокочущим рыком рвет атласную юбку, — ты его девочка!

А меня поработил женский страх перед перевозбужденным монстром, у которого и человек, и зверь впали в бешенство и совершенно не соображают, что творят.

— Ивар, прекрати… — задыхаюсь под его весом. — Умоляю, приди в себя…

Я его еще не знала таким. Это не человек, не волк, а чудище, сплетенное из злости, порока и прочих темных эмоций, в которых я захлебываюсь.

— Ты принадлежишь мне, — его горячее дыхание обжигает ухо, — так решили Мать Луна и зверь… и я тебе покажу, что ты ничего здесь не решаешь…

Его рык заполняет меня густой вибрацией, которая против здравого смысла прокатывается теплом по телу, которого немедленно возжелал Альфа. Это его воля, подпитанная злостью мужчины и страхом волка, что я его оставлю.

— Ивар…

— Моя!

Не говорит, а клокочет черным исступлением, которое перекидывается на меня физическим желанием. Оно отравляет меня,пульсирует в каждой клеточке и раскрывается влажным трепетом. Ныряет рукой между бедер, касается меня, и я всхлипываю со стоном в ковер:

— Ивар… прошу… остановись…

Резко отстраняется, и в ужасе отползаю к софе. Переворачиваюсь на спину, сажусь, прикрывая ноги разорванной юбкой, и широко-распахнутыми глазами смотрю на Ивара. Рубашка и штаны на нем разошлись по швам.