Надев худи подруги, накинула капюшон, максимально скрывая свое лицо.

Доехала до садика довольно быстро, заняла лавочку у дома напротив и принялась ждать. Отсюда открывался вид на центральную калитку, и я не сильно привлекала внимание прохожих. Казалось, время тянулось до ужаса медленно. Я продрогла, хотела есть и в туалет, но не решилась покинуть свой пост. Боялась, что именно в момент, когда я отлучусь, появится Сабиночка. Сидела на этой лавке, как приклеенная, отправляя Мурату селфи каждые полчаса.

Волнение нарастало с каждым часом, а призрачная надежда таяла на глазах. Сердце мое, то колотилось от предвкушения, то замирало от страха. Я ждала будто целую вечность, надеясь хоть мельком увидеть свою любимую дочь.

И моё терпение было вознаграждено. Отослав очередное фото, мельком мазнула взором по калитке. Сперва, я даже не поверила своим глазам. Но по выложенной тротуарной плиткой дорожке в припрыжку шла Сабиночка. За руку ее вела строгая Лейла Рустамовна. В своем черном одеянии почти до пят, она выглядела мрачно. Эта старая карга явно за что-то отчитывала мою милую малышку.

По холодным щекам потекли слезы. В душе творилось что-то невообразимое. Там сворачивался клубок из смеси противоположных чувств. Радости, от того, что Сабиночка выглядела счастливой, о ней явно заботились и печали, из-за того, что ее маленькую ручку держала не я…

Смотрела, затаив дыхание, рассматривая каждую деталь. На доченьке была розовая курточка и белые штанишки. А ее темные кудри развевались на ветру от каждого прыжка. Боже, как же хотелось ощутить тепло ее ладони, осторожно заправить ей за ушко выбившуюся прядь волос, да просто прижать ее к себе и ни куда больше не отпускать.

Продолжала неотрывно следить за каждым ее движением. Вот они подошли к ожидавшей их тонированной машине. Из нее тут же появился водитель. Внушительных размеров амбал, такому бы больше пошло работать вышибалой, а не развозить маленьких девочек. Он осмотрелся по сторонам, распахнул заднюю дверь для Сабиночки и Лейлы Рустамовны и помог им залезть внутрь. Я запомнила номер и марку машины, но пока не представляла, чем эта информация могла бы мне помочь…"

"Авто давно скрылось за поворотом, а я все роняла беззвучные слезы, так и смотря им вслед.

Как ни старалась успокоить себя, что с доченькой всё в порядке, она веселая, не смотря на хмурую бабушку, у нее всё есть, на сердце легче не становилось. Мучительная боль разлуки терзала все больше и больше. Я считала себя отвратительной матерью и предательницей, что бросила свою дочь. Да, по сути, это было не так. Но, мне казалось, что я сделала недостаточно, чтобы отстоять свои права. Позорно трусила быть искалеченной или провести остаток своих дней в психушке, от чего не шла до конца.