Ладно, с именем понятнее: мог узнать в институте. Я совершенно не помню, называла его или нет, но он абсолютно точно не оставил ситуацию с Герасименко. Раз преподаватель караулил меня у дома.

Божечки… А если… Вдруг он и сейчас там?

Мужчина, вытащивший меня из машины, велел не бояться, но я боюсь. Инстинкт работает отлично, отключая базовые настройки, тщательно вдалбливаемые мамой.

Не разговаривать, не подходить, не позволять, не прикасаться, не смотреть… Список огромный, но сейчас многие «не» забываются, потому что я смелею и разрешаю себе побыть немного нормальной девочкой.

Девочкой, которую провожает молодой человек.

Девочкой, которая может улыбаться без оглядки на строгий и въедливый взгляд матери.

Просто девочкой.

К тому же, мною движет и страх столкнуться с обозленным Валентином Григорьевичем. Я отела справедливости и честности, но его приезд нарушил все границы.

Конечно, никуда я не полезу и разговор с мамой неизбежен, но теперь я не горю желанием порвать или спрятать справку. Просто… пусть будет.

— Хорошо, — подумав, даю свой ответ.

Уже дважды сменился сигнал светофора, а мы всё стоит и стоим у края дороги. Удивительно, как люди спешат и огибают двух безумцев мешающих пройти.

А, может, кто-то что-то и говорит. Погружённая в мысли, ничего не замечаю.

— Хорошо? — красивая бровь изгибается, придавая лицу мужчины немного хулиганский вид."

"— Вы… эээ… хотели проводить. Я говорю: хорошо. Да, меня можно проводить.

— Тогда пойдём? — он отступает чуть назад и приглашающе кивает головой в сторону чернеющей аллеи. — Я тебя отвезу.

— А… Эээ… нет, — тяну, пряча глаза.

В чужую машину сесть и остаться наедине — табу. Я не нарушу запрет даже в состоянии аффекта, а сейчас близка к нему, если стою и разговариваю с незнакомцем. Не просто незнакомцем: этот человек касался моих плеч, утешая.

— Тогда… ммм… Пешком?

Мне кажется, он жалеет о сделанном предложении и только из-за упрямства готов сменить комфортный салон автомобиля на мокрый асфальт и пешую прогулку.

— Пешком будет мокро, — кусаю губу, чтобы не рассмеяться. Так уж забавно выглядит смущение человека, привыкшего, видимо, к другим реакциям. — Мы поедем на автобусе!

Неверие и шок — вот что читается во всей фигуре парня.

Я скашиваю глаза на него всё то время, когда он, вернувшись, встаёт рядом. И когда мы направляемся на противоположную сторону, тоже поглядываю. Моя цель не оценить его внешний вид, потому что успела изучить. Мне хочется отгадать его имя.

Допускаю, что он его называл, но в стрессовых ситуациях моя память выигрывает у рыбки Дори целую секунду. Мне достаточно моргнуть, и всё ненужное стирается моментально.

А в тот момент чужие имена были последним, что я хотела запомнить.