К матери Заха моё отношение можно назвать отличным. Она хорошая женщина и отцу действительно с ней повезло. Никогда не чувствовал в её присутствии себя ущемлённым и обделённым. К сожалению, о родной маме такого сказать не могу. Её эгоизм прёт изо всех щелей. Образец женщины, не умеющей и не желающей прощать.

— Не ест же ничего. Почти не пьёт.

— Только воду, — дополняю, так как и сам успел заметить. — Волнуется.

— Все дни так. С нами за стол не садится. Стесняется. Я уже не знаю, какие слова найти для неё. Захар не может разговаривать, у него другие масштабы в голове. Вот что с ней делать?

Елизавета пошатывается, и я ловлю себя на том, что тело напрягается, готовясь к прыжку.

Поймать. Прижать. Забрать.

Я готов поверить в реинкарнацию и другие теории парапсихологов, вещающие о перерождении и переселении душ. Внутри меня зверь, почуявший своё.

И не своё одновременно.

Губы брата накрывают губы его законной жены. А меня снова бьёт молнией. Только теперь ею меня убивает.

Глава 47

POV Лиза Суворова.

Голова слегка кружится от волнения и калейдоскопа лиц, мелькающих перед глазами.

Сложно влиться в компанию, когда ты никогда и нигде не бывал. Школа и вуз не в счёт, там я всегда была особняком.

Сегодня же мы с Захаром являемся центром праздника. И мне некомфортно.

Желудок сводит от голода, но я даже не смотрю на накрытые столы, потому что ничего не понимаю в пафосных закусках. Гости хвалят повара, называют незнакомые продукты, которые вызывают у них восхищение. Для меня же эти названия как белый шум. Я могу повторить наименование, но не могу представить, как, например, выглядит тирадито-сет, которому поют дифирамбы.

Захар зол и напряжён. Я не рискую спрашивать у него. Терплю, надеясь, что нам дадут передышку, и у меня получится прошмыгнуть в выделенную мне комнату. Там на столе открытый пакет с сушками и остатки молока. Мне вполне бы хватило, чтобы немного восполнить силы.

Знаю, что всё это неправильно и некрасиво с моей стороны. Ко мне относятся доброжелательно, только…

Я не могу так. Не могу переступить через себя.

За всё надо платить. Это не из свода правил, но тоже вбито в мою голову с рождения. Семья Одинцовых дала мне больше, чем я смогу им отдать. Поэтому и решила стать невидимкой.

Со временем попробую привыкнуть. Объясню Захару свою позицию, когда он будет готов услышать. Пока что наш диалог не выстраивается.

Мне кажется, он жалеет. И это ещё больше побуждает закрываться и отдаляться.

Иногда, мучаясь от бессонницы, я думаю, что в больнице было проще. Не было стольких внешних факторов, грозящих перемолоть в муку. А они могут… Эти нарядные мужчины и женщины, в глазах которых пустота. Там нет эмоций и нет тепла.

Я не специалист, конечно же. Просто мои чувства, они такие.