Я уже не слышу музыку, всё моё внимание приковано к его губам, они сводят с ума, прикасаясь то нежно, то грубо, то кусая нижнюю губу, то проникая языком вглубь. В ушах шумит, мне кажется я сейчас задохнусь, но Дима словно читает мысли, перемещается на шею, исследуя каждый кусочек кожи. Нижнее бельё срывается одним движением. Дима же еще до сих пор стоит в одежде, я расстегиваю его кожаный ремень, освобождаю от тесных брюк, рубашка отправляется вслед за остальной одеждой.

Хоть мы и жили до свадьбы вместе, но сейчас всё по-другому, запредельное доверие и всепоглощающая страсть. Теперь я не просто позволяю ласкать себя, но и сама щедро одариваю Диму своей любовью, которая копилась во мне много лет. Мне нравится трогать его великолепное тело. Когда Дима начинает двигаться я уже не могу ни о чем думать. Все границы смазываются, остаются лишь чувства, дыхание, прикосновения, быстрые, короткие движения. Когда за окнами начинают пускать фейерверки в честь нашей свадьбы в моей голове тоже вспыхивают сотни красочных салютов.

— Я люблю тебя, — шепчет мне Дима хрипловатым голосом.

— И я тебя люблю, — вторю ему.

Эпилог

Теплая майская ночь убаюкивала запахом сирени, которая росла под окнами. Тихое сопение двух моих любимых мужчин отдавалось трепетом и любовью в сердце. Я с обожанием смотрела на маленького сынишку так похожего на Диму. Хоть он и сказал тогда об уверенности на все сто процентов, что ребенок его, периодически на меня нападала паника — вдруг по закону подлости родится малыш похожий на Андрея. То что будет сын мы узнали с Димой в июле, на восемнадцатой неделе. Я видела как Дима волновался, он вместе со мной зашел в кабинет и смотрел на экран где билось маленькое сердечко нашего малыша. Но виду, конечно, не подал, что волнуется. А когда врач сказал, что это мальчик, он сделала вид, будто именно так и должно быть."

"Я улыбнулась воспоминаниям и поправила черную прядь мужа. Он оказался замечательным отцом. Каждый раз, когда я видела своих мужчин вместе, я как бабушка готова была проронить слезу, стала слишком сентиментальной.

На роды Дима поехал со мной, хотя я его не просила и даже очень боялась, что после подобного зрелища он ко мне больше не притронется, но он пообещал смотреть только в глаза и держать за руку. Когда малыш появился и закричал, бледный папа с трудом удерживаясь чтобы не упасть в обморок, прижал маленький комочек завернутый в одеялко к груди. Таких восторженных глаз я никогда больше не видела.

— Волосики черные, — прошептал Дима и поцеловал меня. Значит всё-таки тоже переживал.

Малыш родился на крещение, чем вызвал у бабушки неподдельное благоговение и любовь с первого взгляда. Он действительно был большой как папа — четыре триста и ростом пятьдесят восемь сантиметров.