Она знала, что такие посещения были обычны и что она должна была надеть на себя всю одежду, а парню разрешалось лежать на кровати и снять с себя только башмаки. Все происходило вполне пристойно. Но Силье никогда не имела таких «ухажеров», она не была к этому готова и не испытывала к этому желания. Когда Бенедикт оценил ситуацию, он помог ей выйти из затруднения. После того как парни ушли, он признал эксперимент не очень удачным.

Однажды, когда Бенедикт был в отъезде, а обе женщины отправились в гости, прихватив с собой детей, на хуторе появился Хемминг.

Силье вздрогнула, когда раздался стук в дверь, но увидев, кто стучал, сразу открыла.

— Добро пожаловать! — сказала она, улыбаясь. Он нагнулся перед низким притолокой и вошел.

— У тебя так уютно! — произнес он. — Пахнет свежевымытым полом, и вереск на столе. Ты сама выткала этот ковер? И резьбой по дереву ты тоже занимаешься! Ты, действительно, что-то вроде художника, Силье!

Она смущенно улыбалась. Назвать маленький вытканный четырехугольник ковром было преувеличением. И хотя она и делала все возможное, чтобы им было уютно в маленькой хижине, это было не больше, чем мог бы сделать любой другой человек.

— Не хотите ли присесть? Скоро придет работник, — сказала Силье, намекая на то, что она порядочная девушка.

— Я, к сожалению, не могу остаться здесь теперь, дорогая Силье, так что твоя добродетель вне опасности. Но я вернусь через несколько дней. Нет, нет, я порядочный мужчина, сказанное насчет добродетели — просто шутка. Сейчас мне только ужасно хочется пить. Не найдется ли у тебя пива для меня?

— Сейчас принесу, — сказала она и вприпрыжку побежала в главное здание."

"Когда она вернулась с большой кружкой, он сидел за столом. Она обратила внимание на то, что на сей раз он был элегантно одет. Возможно, он должен был посетить кого-то из своих более знатных друзей. Потому что, она была в этом уверена, Хемминг был родом из благородной семьи. Она села за стол с другой стороны.

— Могу я задать тебе нескромный вопрос? — спросила она пугливо.

— Конечно, только спрашивай, — ответил он, глядя на нее дразнящими глазами. — Но могу тебе сразу сказать, что я не женат, что люблю тебя до безумия, но ради тебя надену на себя узду.

— Не смейтесь надо мной, — сказала она смущенно. — Я хотела бы узнать, почему вас зовут Фогдеубийцей?

Он пожал плечами.

— Потому что я им являюсь. Это старая история и причина того, что я вне закона. Видишь ли, мужчина должен драться за то, во что он верит. И я дерусь за свободную Норвегию. Ты не должна думать, что я был в засаде и напал на фогда сзади, не верь этому. Это было честное единоборство, и я победил.

Силье кивнула. Ей было не по себе.

— Разве это не жестоко?

— Да, ты, конечно, права.