— Нет у него никакого письма. Да как вы можете знать, что у него сейчас есть с собой письмо?

— Потому что они у него всегда были. Я сама пришивала к его одежде потайные карманы.

— Мы обыскали его.

— Значит, не очень хорошо.

Силье молниеносно повернулась к привязанному юноше и, зажав в руке письмо, стала искать за поясом его штанов, а затем незаметно сунув письмо в кромку одежды.

Осужденный громко негодовал.

— Цецилия, я никогда тебе этого не прощу.

Стражники наблюдали за ней, точно ястребы. Но вот быстрым движением Силье оторвала кромку и «нашла письмо».

Комендант вырвал его у нее из рук.

— Посмейте только сломать печать Его Величества! — выпалили одним духом граф и Силье.

— Разумеется, мы не сделаем ничего подобного, — натянуто ответил комендант. Он вертел в руках письмо, внимательно изучая печать.

— Оно настоящее, — коротко заключил он, с трудом скрывая разочарование.

Тогда он обернулся к своим подчиненным.

— Кто настаивал на том, что этот человек — Хемминг Фогдеубийца?

Вперед вытолкнули одного из парней.

— Я мог бы поклясться… — начал он.

— Хорошо ли ты знал Фогдеубийцу?

— Я видел его один раз.

— На близком расстоянии? Ты с ним говорил?

— Нет. Я видел его сверху. Он ехал верхом через горный перевал. Но я видел белокурые волосы. И лицо. Он похож на того человека, господин комендант.

— Похож? И это все, что ты можешь сказать?

Парень сразу сник, не находя ответа. Какая-то тень словно нависла над Силье, но она не решалась посмотреть наверх. Наконец, она бросила быстрый взгляд в ту сторону и еле устояла на ногах. Это была виселица с повешенным. Его тело медленно раскачивалось на веревке, и как раз в это мгновение оно повернулось таким образом, что Силье увидела его лицо. Она с трудом подавила рыдание. Инстинктивно она старалась встать так, чтобы девочка не могла видеть повешенного, но ребенок смотрел на это ужасное зрелище широко открытыми невинными глазами. Девочка даже смеялась, находя забавным то, что взрослый висит и раскачивается.

«Она еще не воспринимает этого всерьез», — с облегчением подумала Силье.

Комендант в своем великолепном мундире с кирасой и коротких белых штанах обратился к графу:

— Мы тоже люди короля. Почему вы ничего нам не сказали?

— Везде есть шпионы и предатели. Письмо не должно попасть в чужие руки — это важнее, чем моя жизнь. Если вы теперь развяжете мне руки…

— Разумеется.

Он был развязан, и с некоторым усилием выпрямился.

— Вероятно, теперь вы позволите мне взять жену и детей и выполнить мое поручение?

Комендант словно очнулся и с легким поклоном отдал ему письмо.

— Просим прощения, господин граф. Все это было недоразумение.

Граф не удостоил их даже взгляда.

— Пойдем, Цецилия! Я очень недоволен тобой. Ты выдала меня, это тяжелый удар для моей чести.