Был неуверенным и впервые с тех пор, как она его встретила, растерянным. В его глазах была печаль. Когда Элдрид пошла к себе за молоком и взяла Суль, они молчали, не зная, о чем говорить. В конце концов Силье не выдержала:

— Что с тобой, Тенгель?

Сначала он не отвечал, потом начал медленно:

— Ты… не должна была делать этого вчера вечером.

— Чего же?

— Когда я потрепал тебя по щеке…

Тогда она провела губами по его руке… Она опустила глаза, словно это могло уменьшить краску стыда.

— Я не могла не сделать этого, Тенгель. Это вышло само собой. И ты начал это сам.

Он долго смотрел на нее грустными глазами. Затем тряхнул головой.

— Не смейся надо мной, Силье! Я этого не вынесу.

— Но я и не смеюсь над тобой, — горячо протестовала она.

— Дорогое дитя, ты думаешь, я не знаю, как я выгляжу? Дикий зверь, чудовище, отверженное всеми.

— Не мной, — прошептала она так тихо, словно подул ветерок.

Он стоял совершенно неподвижно, казалось даже, что он не дышит. Силье судорожно глотнула.

— Мои чувства не могут быть для тебя какой-то тайной.

Резким движением он сел на корточки у очага и начал ворошить угли прутиком.

— Расскажи мне о твоих снах, Силье?

— О… А, о них!

— Да. Ты говоришь, что я знаю о твоих чувствах. Но это не так. Нелегко делать различия между — да, ты как-то назвала это преданностью мне — и сочувствием.

Она помедлила минуту, прежде чем опустилась на корточки рядом с ним.

— Не знаю, решусь ли я рассказать. Ты знаешь, я получила очень строгое воспитание.

— Я знаю. Но мне необходимо услышать о них. Мне очень трудно именно сейчас. И мне необходимо знать, что я не один. Что есть кто-то, кто чувствует то же самое. Кто…

— Кто рад тебе? Ты это знаешь. Но ты требуешь от меня слишком много, Тенгель. Как я смогла бы выразить в словах то, что видела во сне?

— Если ты сделаешь это, то я расскажу тебе о моих сновидениях.

Она уселась на низкий табурет и медленно подвинулась, совсем чуть-чуть. Мучительное, чувственное движение, не укрывшееся от его взгляда. Он снова повернулся к огню.

— Попытайся понять мою просьбу. Мне необходимо что-то, чем жить. У меня теперь есть нечто, ради чего жить, но ничего, чем жить в часы одиночества. Дай мне это, Силье! В моей жизни были тысячи одиноких часов. Я не знаю ничего, кроме одиночества.

Она поняла, что он имел в виду, и решилась.

— Я всегда видела во сне твои горы, — сказала она почти шепотом. — Я звала их Страной теней. Там жили ужасные демоны, которые поднимались вверх и летели к моему дому и пугали меня. Но теперь в снах появился новый элемент…

Тенгель смотрел на нее сбоку. В нем было что-то неестественно-напряженное.

— Продолжай! Ты имеешь в виду эротический?

— Да. Тенгель, я не могу. Это нехорошо.

— Нет, можешь, — прошептал он. Его руки, державшие палку, дрожали.