– Ты подсел на наркотики?

Он усмехается, отъезжая от бордюра, и машина вливается в поток.

- Шутки-шутки, - барабанит пальцами по рулю. – Откуда такой костюм? – наконец, замечает, что я не в той одежде, что была.

- Мой.

- Шикарно выглядишь, с удовольствием бы снял такое с тебя. Это что там у тебя за дети, что подобное носить надо? Надеюсь, не их отцы, а то начну ревновать.

Смотрю на него, как на сумасшедшего, потому что ведёт он себя по меньшей мере странно. Это реально тот самый Жданов, что недавно душил меня на полу, насиловал и ни во что не ставил?

- Денис, я тебя боюсь, - признаюсь честно, и он смотрит как-то грустно. – Я не знаю, чего от тебя ждать.

- Всё изменится, - говорит многообещающую фразу.

- Что всё?

- Слав, я улажу. Реально.

Мне правда страшно, потому что я не понимаю: играет он со мной или говорит правду. Останавливается около ресторана, предлагая выйти.

- Слушай, я очень устала, сегодня какой-то сумасшедший день выдался.

- Дети слепили неправильную букву «х»? – снова пытается шутить.

- Тебе не идёт.

- Что?

- Быть таким."

"- Слав, ну я пытаюсь хоть что-то делать. Все могут совершать ошибки. Моя – Алёна. Но я же не бросил вас с Зойкой.

- Ага, - зеваю, потому что хочу спать. – Поехали домой, - откидываюсь на сидении, закрывая глаза. Сейчас вообще не до разговоров по душам. Он на суше, я на море, мы не встретимся никак.

- Рассчитайся с работы. Зачем ты себя изводишь, когда может тупо ничего не делать? Ты вчера за один вечер потратила годовую зарплату! Уволься, будь дома.

- Кем? Прислугой? Девкой личного пользования?

Он цокает языком, но сдерживается от грубости. До моих ушей доносится лишь несколько тихих матов. Но громче говорит другое.

- Женой.

Это слово прозвучало как-то ласково и просто среди остальных, будто Жданов вложил в него всё то, что было сейчас в его душе. Только, как говорил классик, - не верю. Что бы сейчас не делала Денис, я не поверю ему, потому что говорить можно всё, что угодно, а делать…

- Домой, пожалуйста, - прошу тише, и чувствую, как машина снова трогается с места.

- Скажи, чего ты хочешь? Я звонил Полине, записал тебя на следующую неделю.

Распахиваю глаза от удивления, поворачиваясь к нему.

- Зачем?

- Разговоры никогда не лишние. С ней ты была другой.

Я была другой с тем, кто был другим, и речь сейчас не только о психологе. Речь о нас, о доверии, которое восстановить невозможно.

- Ты пытался меня убить, - напоминаю. – Унижал, оскорблял. Заставил пойти к другому мужику. Думаешь, Полина всё исправит? Сотрёт мне память? Или что там ещё в арсенале? Она не Бог, Жданов.

- Но она же помогла забыть тебе того парня!

- Какого парня? – произношу одними губами.

- Ты понимаешь, о ком речь.

Кажется, что сердце пропускает удары, потому что меня сейчас убили его слова.