Слышу какой-то шум за дверью, если пожар – нас обязательно предупредят, всё остальное неважно. Какой-то скрип или плач. Они там что, музыку врубили? Уволить всех к чертям собачьим.

- Даю тебе три месяца на продажу «Эдельвейса».

- Это утопия!

- Ты же утверждаешь, что лучший в этом деле.

- Это не хата в центре и даже не магазин на окраине. Это, мать его, охренительно большой комплекс.

- Который ты должен продать за три месяца. Но я знаю ту, кто хочет его.

Снова Инга негласно между нами, и он дразнит.

- У нас договор, - напоминаю.

- И я не отказываюсь, Дениска. Ни в коем случае. Просто ты дописал свою звёздочку, я свою. Давай так. Или вычёркиваем обе, или ставим моё условие."

"Меня взяли за жопу, и я понимаю, что подставился по полной вообще согласившись на этот дебильный шаг. Но тогда всё казалось пипец каким радужным.

- Яна, - снимаю трубку, соединяясь с секретаршей, - зайди на минуту. И как только дверь открывается, вижу ещё один геморрой с автолюлькой.

Глава 28. Денис

Крылов ставит росчерк на каждой странице, нещадно залезая на текст, будто не может быть скромнее. Грёбанные амбиции. Откуда столько? Будто царь Египетский, не меньше. Наконец, сваливает из моего кабинета, и тут же влетает Горлова.

- Какого чёрта ты здесь делаешь?! – предъявляю претензию, поднимаясь из-за стола. – Яна, - кричу через щёлку двери, пока эта идиотка пытается её закрыть.

Секретарша появляется тут же и протягиваю документы.

- Сними несколько копий, оригиналы в папку и мне на стол.

Исполнительно кивает, а я закрываю дверь.

- Я работаю, Алёна. Какого ты припёрлась?

Автолюлька на моём столе, и там копошится ребёнок, начиная хныкать. Не музыка. Не чёртова музыка, хотя я именно на неё и надеялся.

- Ты не звонишь и не приходишь! – заявляет мне с апломбом, падая на кресло. – Между прочим, твой ребёнок, если ты забыл, - она нервно вытаскивает жвачку из кармана, закидывая в рот. На мгновение вспоминаю, почему именно он мне нравится, но тут же стряхиваю наваждение.

- Мне грудь ему дать? – кривлюсь, подходя к окну. – У меня тяжёлый день.

Хочу, чтобы она свалила, но Алёна упёртая. Потому и оказалась там, где сейчас.

- Какой день, Жданов? Он только в разгаре. А вот мой ненормированный.

Она резко поднимается, оказываясь рядом, и принимается расстёгивать свою блузку.

- Нет, Алёна, не сейчас, - решаю её остановить, но она начинает ржать, как сумасшедшая.

- На, смотри, - оттопыривает лифчик, и я пялюсь на грудь, которая стала ещё больше.

- Какого чёрта ты делаешь?

Вот сейчас вообще не заводит. Не то место, не то время.

- Знаешь, как болит? – выставляет претензии, будто я реально виноват.

- Ты сама хотела быть матерью, ну так будь. Что не так?

В дверь стучат, и Макс тут же появляется на пороге, бросая взгляд на голую Горлову.