Пойти навстречу или отвернуться.

Удержать или отпустить.

Упустить момент или не дать нам потерять все..

— Ты просто уязвимая сейчас и очень… очень ранимая. Если бы я мог заклеить всем рты, я бы это сделал. Но я не в силах, увы. И прошлые события показали, что в моменты уязвимости нас будут жалить и жечь на кострах зависти все, кто хотя бы немного, но хуже устроен в жизни. То есть, очень многие. Это банальная зависть, сплетни… Главное, не то, о чем говорят они. Главное, это как думаешь и чувствуешь ты сама…

Лана обнимает меня и утыкается носом в шею. Обнимаю ее крепко, она расслабляется, растекшись по мне. Льнет сердцем к сердцу, мы словно зависли над пропастью.

— Мне страшно, — признается любимая. — Я думаю, что справлюсь, и вроде получается. Но потом я делаю шаг и понимаю, что такого страха, как сейчас, я не испытывала еще никогда.

— Мне тоже, — признаюсь. — Страшно, что я все-таки сломал самое важное и ничего не вернуть. Но сегодня… Я окончательно понял, что сам без тебя сломаюсь. Без возможности восстановиться и стать… хоть кем-то. Я люблю тебя и не хочу потерять. Я могу много-много говорить, чтобы ты мне доверяла, что я не подведу. Я буду повторять это снова и снова и делать все, чтобы ты мне поверила. Черт, кажется уже делаю, да?

Лана кивает.

— Но, видишь ли, это вопрос твоего доверия. Твоих чувств. Выбор всегда за тобой останется… Со своей стороны я лишь могу делать все, что в моих силах, но решать и выбирать только тебе. Рискнешь ли ты?

— Я уже рискую, Ян.

— Ты едва не убила меня своим… письмом. Почему нельзя было просто позвонить и сказать?

— Твоими методами решила действовать. Дела без слов… Догадайся, что это значит, или…

— Ужасно жестоко. Неужели я был таким? Признайся, ты меня просто наказать решила.

— Может быть.

— Я уже наказан, но разве я могу запретить тебе помучить меня еще немного?

— Я не любительница.

— Ага… — отзываюсь тихим смехом, ловлю ее губы своими. — А кто на прошлой неделе наступил мне шпилькой на яйца? В прямом смысле этого слова?

— Просто чуть-чуть придавила. Ты заслужил.

— Провинился.

— Да.

— И сегодня, наверное, снова? Обожаю, когда ты сверху.

Мы начинаем целоваться, разгоняя чувственными поцелуями собственные страхи, растапливая остатки льда в горячую влагу между нами. Неважно, она сверху или я, мы учимся доверять друг другу заново и говорить на сложные темы, раскрываться в своей неидеальности и горячо мириться… Чертовски горячо.

Засыпаем ненадолго, набираясь сил, потом отправляемся гулять пешком, держась за руки…

Лана греет замерзшие пальцы у меня в карманах, я не могу на нее насмотреться.

— Ну, что? — отводит взгляд.

— Ничего. Кроме тебя, — обнимаю. — И все.