Это немного огорчило Люси, но она решила, что Чарли избегает ее из-за того, что произошло между ними на озере. Теперь уже она точно знала, что Чарли к ней не совсем охладел, просто ему требовалось время, чтобы разобраться в своих чувствах и, возможно, найти способ отделаться от Черри.

Вдохновленная этой мыслью, Люси с улыбкой подошла к прилавку:

— Горячий круассан, пожалуйста! — Черри подала ей булочку и проворчала:

— Чарли не нравится, что вы беспокоите его. Почему бы вам не оставить его в покое?

— Вы уверены, что Чарли не хочет меня видеть? — с вызовом спросила Люси, бросая на прилавок монетку.

 — Или вы не спрашивали его? Может, вы сами так решили? — Подмигнув сопернице, Люси с гордо поднятой головой вышла из пекарни.

По дороге в редакцию она думала вовсе не о Чарли, а о Себастьяне. В последние несколько дней он как бы отдалился от нее и очень изменился. Говорил с ней, как со своей работницей, а не по-дружески, как было до этого. Люси скучала по их шутливым беседам и по лукавым намекам, которые Себ раньше позволял себе, когда они оставались наедине. А может, она слишком много от него хотела? В конце концов она и в самом деле его работница.

С такими мыслями Люси вошла в редакцию и положила круассан на конторку. Обычно Хейзел сразу же набрасывалась на любимое лакомство. Но сегодня она была так взволнована, что даже не заметила лежавшую перед ней горячую булочку.

— Люси, вы не поверите! — воскликнула она. — К воскресенью мы распродали все номера нашего еженедельника. Прежде такого никогда не случалось!

— Правда? Думаете, это из-за новой колонки «Спросите у Пенелопы»?

— Конечно, черт возьми! — Хейзел схватила с письменного стола стопку бумаг.

 — Смотрите, одних только жалоб сколько!

— Жалоб? Звучит не слишком приятно! — Редакторша в ответ громко расхохоталась:

— Дорогая, ведь жалобы — это замечательно! Это означает, что газету читают, а наши статьи никого не оставляют равнодушным.

Люси вспомнила, как отозвался Себастьян о ее колонке.

— Разве это хорошо, когда читатели считают колонку Пенелопы глупостью?

Хейзел внимательно посмотрела на девушку:

— А разве кто-то назвал вашу работу глупостью? — Люси кивнула:

— Да, Себастьян Коул. Хейзел снова рассмеялась:

— Сделайте милость, дорогая, зарубите себе на носу: в этом городе всем заправляют женщины! Именно им адресована колонка Пенелопы.

Но поверьте мне на слово, нашу новую рубрику будут читать и многие мужчины. Иначе как вы объясните то, что письма с жалобами написаны главным образом мужчинами?

— Значит, мужчины тоже будут читать колонку Пенелопы?

— Да, черт возьми! Но они никогда не признаются, что читают колонку для женщин. А уж если их в этом уличат, то они обязательно назовут рубрику глупостью. Как, например, Себастьян.