— Ты пытаешься меня оправдать? — горько усмехается он. — Да ты святая женщина!

— Нет, Эрнан. У тебя сохранились воспоминания пятилетнего ребенка. Ты воспринимал все по-другому, и теперь не можешь посмотреть на те события с высоты собственного опыта. Здесь что-то не так, Эрнан.

— Все так. Я убил собственного отца. И убил бы еще раз.

— Если честно, мне его совсем не жаль. Я читала о нем в книгах в библиотеке. Он был ужасным человеком и плохо обходился с Эйвери и с тобой.

— Не боишься, что я такое же чудовище, как он?

— Мне кажется, ты себя переоцениваешь, — хмыкаю в ответ. — До чудовища тебе ой как далеко. Не сказать, что ты замечательный человек, но и чудовищем тебя даже с большой натяжкой не назовешь. И тебе не обязательно нести на плечах груз поступков своего отца. Как поступать — был его выбор. И за свои поступки ответственен только он. Его вина не перешла к тебе по наследству. Только ты сам выбираешь свой путь.

— Я его уже выбрал. Он ведет к тебе.

— Эрнан, — хочу возразить, но замираю, лицо искажается от боли, внезапно стянувшей живот. По ногам течет что-то теплое.

— Эрнан, — шепчу с ужасом и в панике хватаю его за руку, — кажется, началось.

— Ты… — в его глазах промелькнуло беспокойство.

— Именно это я и делаю, — пыхчу я.

Не успеваю опомниться, как он подхватывает меня на руки. Он такой сильный, в его руках я ощущаю себя не бегемотом, а пушинкой.

— Нам нужно как можно быстрее добраться домой и послать за лекарем.

— Он говорил, что у первородящих схватки длятся долго.

— Мы успеем, — обещает он.

Новый спазм скручивает низ живота так, что перехватывает дыхание."

"Терплю изо всех сил, и лишь когда отпускает, получается выдохнуть.

Эрнан идет быстро. Тропинка узкая. Ветки хлещут меня по ногам, но я не обращаю на них внимания.

От новой вспышки боли утыкаюсь в шею Эрнана, чтобы не застонать.

— Мне кажется, схватки слишком частые, — испуганно шепчу.

— Давай полагаться на слова лекаря, — успокаивает меня Эрнан.

Мы проходим значительную часть пути, когда наступает осознание — мы не успеем.

Схватки становятся чаще и болезненнее. Терпеть их просто невыносимо, и я тихонько поскуливаю.

— Потерпи, любимая. Еще немного — и дойдем.

Врет, никуда мы не дойдем. Этот лес кажется бесконечным.

Тело корежит так, что я выгибаюсь дугой. Дыхание сбивается. Волосы на лбу намокли от пота

— Опусти меня на землю, — едва не завываю от боли.

— Еще не время, маленькая моя. Нужно добраться до дома.

— Опусти немедленно!

Мой голос звучит так страшно, что Эрнан не возражает.

Сразу же скрючиваюсь на траве, муж садится рядом.

Передышек между схватками уже нет. Боль превращается в бесконечную муку. Какое бы положение ни приняла — все одно.

— Погоди, — Эрнан снимает с себя рубаху и бросает ее на землю.