Взгляды дракона на жизнь, его язвительность и своеобразный юмор совершенно не вписывались в характер Эрнана. Как могут такие разные личности уживаться в одном существе? Сама отвечаю на свой вопрос: они и не ужились. Сначала человек подавлял дракона, теперь дракон неизвестно что сделал с человеком.

Все так запутано.

По словам дракона выходило, что ему совершенно не нравилась Лилия, но он был вынужден терпеть близость с ней. Ему претило отношение Эрнана ко мне и к матери, но он ничего не мог поделать. Дракон негативно относился и к самому Эрнану и к образу его жизни.

Эрнан всегда боялся, что его звериная сущность возьмет над ним верх. И в итоге так и произошло.

Но это неправильно.

Если бы только знать, как восстановить целостность личности.

Я хотела сохранить появление Эрнана на острове втайне. Но теперь я не вправе так поступать. Возможно, Эйвери знает выход из положения.

Домой я возвращаюсь уже затемно.

Эйвери ожидаемо напускается на меня.

У меня нет сил перечить ей и придумывать что-то.

Поэтому я просто вываливаю ей все как на духу.

— Эрнан жив. Я нашла его.

На миг она замирает.

Открывает рот как рыба на берегу и качает головой. Не верит.

— Это правда. Я обработала его раны и дала целебный отвар. Сейчас он спит.

Эйвери ведет в сторону, и она хватается за стену, чтобы не упасть.

Подскакиваю к ней, поддерживаю ее. Чувствую вину за то, что могла сообщить ей все в мягкой форме, убедившись, что она сидит и не упадет в обморок.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

— Тогда… Тогда надо сейчас же бежать к нему. Тера, — кричит она, — неси фонари. Надо найти кого-нибудь, чтобы помогли перенести моего сына в замок.

— Боюсь, что это невозможно, — вздыхаю я.

Эйвери с недоумением смотрит на меня.

— Эрнан в форме дракона. И перевоплотиться не может.

— Он без сознания?

— В сознании. Но дракон сказал мне, что теперь его сущность доминирует над человеческой, и он не горит желанием становиться человеком.

— Сказал? — в ее голосе сквозит недоверие. — Драконы не умеют разговаривать.

— Мыслеречь.

— Ты не можешь ее слышать.

— Я ведь его истинная пара, наверное, поэтому слышу его, — привожу разумный довод.

— Я тоже была истинной, не забывай.

И я никогда не слышала мыслеречь. Такое общение доступно только драконам. А сейчас нужно скорее идти к сыну. Он замерзнет там. Сейчас уже прохладно.

— Вы не верите в то, что я слышу мыслеречь. Ладно. Но вы верите в то, что я дала ему отвар и он сейчас спит?

— Я все равно не усну спокойно.

— Дайте тогда хотя бы спокойно поспать вашему сыну, — мой ответ звучит жестче, чем мне хотелось бы. — Эрнан сильно изранен. Ему нужен покой.

После разговора с Эйвери у меня осталось чувство разочарования.