«А может, ты и не слышишь. Просто сошла с ума и тебе мерещится всякое».

Его морда ощеривается.

«Если это улыбка, то тебе лучше сохранять серьезное выражение лица… то есть морды».

Оскал становится шире.

Если минуту назад мне было жалко его резать, и я не знала, как к нему подступиться, то теперь смело полощу его по черной чешуе.

«Ой, больно!» — недовольно.

Кровь алой струйкой стекает по лапе, и я подставляю плошку, ловлю драгоценную жидкость.

Затем быстро перемешиваю ее с целебными травами. Смесь начинает пузыриться.

«Не похожа ты на лекаря», — хмыкает он.

«А на кого похожа?»

«На садистку».

Зачерпываю мазь и обрабатываю нанесенный мною же порез.

«Ай, щиплет! Говорю же, садистка! Женщина, что я тебе плохого сделал?»

«Ничего!»

Наношу мазь на его раны под аккомпанемент громкого шипения.

«Ничего? А почему же от тебя несет обидой? — он шумно втягивает ноздрями воздух. — И жасмином».

Пока придумываю, что ответить, он огорошивает меня:

«Ты сняла метку. Ты выглядишь по-другому, но я все равно тебя чувствую, Ясмина».

Плошка с грохотом выпадает из ослабевших ладоней на пол.

Этого просто не может быть. Просто не может быть.

Эрнан не мог ничего почувствовать! Может, у дракона помутился рассудок и выдал мне свою бредовую мысль, совпавшую с реальностью.

А я выдала себя.

Поднимаю с пола плошку. К счастью, мазь густая и вязкая, не пролилась на пол.

«Я такая неловкая».

«Да, я и раньше замечал».

«Ты меня с кем-то путаешь. Я Диана».

«Глупышка, — рокочет в голове его голос. — Я чувствую тебя. Твой запах. Свежий жасмин ни с чем не перепутать. Слышу, как бьются в твоем чреве два сердечка. Мои дети. Почему ты сбежала от меня? Надеялась, что я тебя не найду? Твоя кровь и моя кровь соединились, и древо жизни приняло жертву.

Метка истинной больше не имела значения. Я бы нашел тебя все равно, даже если для этого пришлось бы заплатить огромную цену!»

«Странно о таком говорить, после того, что ты сделал!»

Притворяться уже нет никакого смысла.

«Я не сделал ничего такого, чего мне стоило бы стыдиться».

«Да уж! — фыркаю в ответ. — Вот теперь я тебя узнаю! Наверное, нужно гордиться тем, что ты привел меня в дом, где наслаждался жизнью с любовницей. А потом говорил, что отправишь меня на остров и отнимешь моих детей».

«Ну, положим, я не наслаждался жизнью с Лилией.

Можно сказать, даже страдал. Мне она никогда не нравилась. И пахло от нее отвратительно — гнилым болотом».

«Что?» — такого цинизма я не ждала даже от Эрнана. Набираю в руку мазь и хорошенько прижимаю ладонь к большой ране с разошедшимися краями.

«Ай, больно!» — шипит дракон.

«Мне тоже было больно! Но это тебя не заботило».

«Говорю же, это не я!»

«А кто?»

«Эрнан».

«Ясно. Я могу помочь с твоими ранами, но у тебя пострадал рассудок. Здесь я бессильна».

— Схожу, сделаю целебный отвар.