Ты испугалась ведь, когда Марина появилась, да? Боишься, что потеряешь запасной аэродром и содержание.

- Бред.

- Вряд ли, - собираюсь встать, но она вдруг продолжает, еще ядовито так.

- Ты подожди, нагуляешься и обратно прибежишь. Любишь меня. Всегда будешь любить. Тебе только со мной хорошо будет, только я смогу тебя понять и принять. Где она? Ее нет. И не будет. А я буду всегда рядом, как и тогда была.

Хватит, я услышал достаточно. Использовать такую мою слабость? Ох, просто потрясающе. Медленно встаю и поправляю футболку, а потом смотрю на нее с жалостью. Она ведь и не меня кусает, себя скорее. Буквально захлебывается в своем собственном яде.

- Я услышал достаточно.

- А содержание?

- Нет.

- Но…

- Прощай, Ольга.

Марина

Хлопаю глазами. Нет, это, конечно, круто, ничего не скажешь…

- Прости, что я так долго соображал, - снова шепчет мне в висок, а я его только теснее обнимаю.

- Если это было в последний раз — прощаю.

- Я же тебе слово дал. Все теперь иначе будет между нами.

- Не хочу иначе.

- Что, прости? - усмехается, а потом резко переворачивает меня на спину и нависает сверху, - Издеваешься, женщина?!

Я не издеваюсь — женщина хохочет в голос и так ногами болтает, что скидывает все фрукты на пол.

- Ой…

- О да. Ой. Что это значит…"

"- Не хочу, чтобы ты менялся, - провожу слегка по его щеке и улыбаюсь до ушей самой своей глупой улыбкой, - Оставайся таким, какой ты есть.

- Но без Ольги.

- Без всех. Только мы, можно?

- Я влюблен в тебя, как до Луны и обратно, Марина. Не можно, по-другому просто не получится при таком раскладе, я ведь и не вижу никого кроме теперь. Только ты. Моя сладкий B-52…

После таких слов я нарыла в своем арсенале еще более глупую улыбку — я ведь вижу, что он говорит это не для того, чтобы красивее звучало. Так и есть, это правда. Давыдов у меня вообще трепаться не особо любит и не особо умеет. Он — мужчина дела, не слов, не его это история в уши лить. Если он что-то говорит, значит чувствует так. Еще вторит мне — улыбается смущено, глупо, как я, а потом медленно приближается. Я чувствую вкус его сладких от винограда губ и таю. Распадаюсь на мелкие кусочки. До сих пор для меня загадка, как он может заставить меня так млеть всего одним поцелуем? Но я больше похожа на масло, которое кинули на горячие блинчики, и искать ответа не хочу просто. Неважно мне «как».

Возбуждение растет вместе с его напором, а когда я чувствую, как он растягивает пояс на моем халате, вовсе задыхаюсь и издаю тихий стон. Знаю, что он не будет последним за эту ночь — мы слишком давно не виделись, чтобы ограничиться одним разом. И он это тоже знает. Сейчас, когда нет никаких препятствий, дышится проще. Все проще. Я отдаюсь ему полностью, подставляя шею под чувственные, мягкие губы.