Это минус масса проблем, можно будет все сделать быстро, красиво и безопасно.

– Ну вот, Леха, не зря старался, – подытожил я. – А все, что останется, – раздашь обратно. Список составлял?

– Ага, аж в трех экземплярах! – Леха язвительно хмыкнул. – Они ученые, никто ни под чем не пишется. Все прекрасно знают, что любая подпись ведет к расстрелу, и давно усвоили: главное в борьбе с Системой – анонимность и безадресность.

– Да, в этом отношении вы закаленные борцы, – похвалил я.

– А то! Сколько пережито и выстрадано, сколько слез и крови пролито...

– Да-да, мы в курсе, – бесцеремонно вмешался Федя.

 – Дим, давай, быстро думай, да звони уже...

Да я уже все придумал. Ситуацию я оценил в секунду, а паузу взял по привычке, чтобы в деталях рассмотреть все возможные отклонения.

Насколько я знаю легионеров, они не станут отказываться от участия в таком проекте. Более того, что-то мне подсказывает, что они будут рады нашему предложению и воспримут его с энтузиазмом. А еще, как ни крути – они наши преемники или даже наследники. Почти весь личный состав «Легиона» – выходцы из «Патриота». Одним словом – наши люди.

Я набрал номер комиссара «Легиона» и, памятуя о возможной прослушке (Руденко – один из лидеров неформального молодежного движения), с ходу принялся нехитро «шифроваться»:

– Есть один хреновый кораблик, которым рулят три десятка носатых флибустьеров-животноводов.

Рулят они неправильно и не туда, если экстренно не вмешаться, кораблик очень скоро выбросит на скалы – вместе с двумя сотнями вымирающих белошерстных оленей. Жертв будет – просто немерено.

– О как! – озадачился Руденко. – Подробности, я так понял, при встрече?

– Подробности – да. Но сначала – один принципиальный вопрос.

Мы собираемся взять эту дрянную посудину на абордаж. Повторяю: животноводов – три десятка. Предлагаю принять участие.

– Так... Не понял, а в чем принципиальность?

– Вы как настроены? «Да» – «нет»? Принципиальность в том, что если «нет» – без всяких обид, мало ли у вас какие проблемы сейчас – будем искать другой вариант. Просто время поджимает. Поэтому желательно получить ответ сразу.

– Минуту повиси...

Руденко стал общаться с Усольцевым, не ставя телефон на «паузу» и не зажимая микрофон:

– Дэд зовет хачей мочить.

(И на фига, спрашивается, я шифровался?)

– Ух ты, как интересно! Это что-то новое. А что за хачи?

– По телефону не говорит. Говорит, три десятка, а публика, которую они топчут, – две сотни славян.

– Наверное, общага какая-то... Уточни, хачей – как? По нулям или просто побить?

– А каков формат абордажа? – транслировал в мою сторону Руденко.

– Краткая поучительная лекция о правилах поведения нахлебников в гостях у народа, который их кормит, после чего всех – на месяц в «травму».

– Понял. Секунду...