То есть располагаются относительно компактно: если все пойдет нормально, отработаете за пять минут и свалите – даже если кто-то успеет вызвать «Самооборону», приедут минут через пятнадцать, не раньше.

– Пятнадцать минут? Откуда такая цифра? – уточнил Федя. – Кто вел хронометраж?

– Да нет, это примерно. Когда в марте бунт подавляли, они вообще через полчаса заявились. Так что мы успели вломить чуркохедам по первое число. И менты их не помогли – забаррикадировались у себя, орали, что стрелять будут, если сунемся. Но это нельзя брать за правило: тогда праздник был, все оттягивались кто где может, так что сейчас могут подскочить быстрее.

– А куда вообще милиция смотрела, когда этот самый бунт подавляли? – вмешалась Ирина. – Неужто никто из соседей не позвонил?

– Да там район такой – оторви да брось, – объяснил Леха. – Справа рынок, слева – парк да пустырь, сзади гаражи, спереди – опять пустырь и стройка. Кроме того, до этого много раз было так, что студенты звонили в отдел – просили приехать, так из отдела первым делом перезванивали на вахту – оборотням-чуркохедам, что дежурят в общаге, и переадресовывали: там от вас жалуются, разберитесь.

Ну, понятное дело, они разбирались – по-своему. Короче, все повязано.

– Ясно, – кивнул Федя. – Давай теперь про азиатов.

– А что – про азиатов? – Леха удивленно вскинул брови.

– Три сотни гастарбеков-таджибайтеров, – подсказал я. – Они там спят, бухают, размножаются, ганджубасят, цепляются к нашим девчатам – ну, не знаю, что они там еще у вас вытворяют? Как – с ними?

– Честно говоря, слухи о бесчинствах вот этих самых таджибайтеров слегка преувеличены, – Леха хмыкнул. – Может, где-то и бесчинствуют – но не здесь.

– Да-а? Это что, у вас там какая-то особая порода?

– Нет, такие же, как везде. Но здесь они просто спят. Приходят за полночь, вполне организованно – крупными такими стайками, с полчаса укладываются, а с пяти до шести утра таким же макаром уходят обратно на рынок. Вы не поверите, но вреда от этих трех с половиной сотен на порядок меньше, чем от трех десятков оборзевших чуркохедов с первого этажа. Весь вред – это вонь да топот два раза в сутки. Да и то не потому, что они патологические грязнули, а просто там у них дикая скученность, один «толчок» на полсотни: утречком каждый по разу сходит – до обеда потом выветривается.

В общем, со студентами они практически не соприкасаются. Да, по идее, надо бы их всех выгнать, сделать на верхних этажах ремонт и расселить студентов в соответствии с нормами. Но перед лицом воинствующих чуркохедов азиаты отходят на второй план и вообще не воспринимаются как проблема. Так что в формате предстоящего мероприятия их можно не учитывать.

– Они что, сами там варятся? – уточнил Федя.