– Но почему? Это может быть опасно.

Тристан остановился.

– Я собираюсь вернуть свое имя, титул и прежнюю жизнь. – Изекиль стал первым, кому он открыто признался в своих намерениях. – Но я не хочу, чтобы в ней было место старым обидам и ошибкам. Поэтому должен исправить хотя бы то, что мне под силу.

* * *Старый штаб гильдии представлял собой одну-единственную комнату в известной на весь Фортис таверне «Медовуха». По названию несложно было догадаться, какой напиток там подавали. Тристан пил исключительно вино, но в отличие от него Рой пьянел быстро и отдавал предпочтение более слабым напиткам. Но не по этой причине они выбрали для самого первого штаба гильдии комнату в этом месте. В «Медовухе» часто собирались слуги и рабочие из замков господ, поэтому здесь всегда можно было послушать свежайшие сплетни.

Изгнав Роя, Тристан уничтожил все важные документы, хранившиеся в тайниках штаба, и больше сюда не возвращался, хоть и продолжал исправно платить за комнату. Как будто в глубине души всегда ждал возвращения друга детства.

Стоило Тристану открыть дверь таверны, как на него обрушились ароматы солода и хмеля, а в ушах зазвенело от взрыва хохота, который заглушал игру волынки и флейты. В битком забитом зале было очень душно, несмотря на промозглую погоду на улице.

Тристан, одетый в неприметный плащ, пробился между добротными дубовыми столами и табуретами, за которыми сидели завсегдатаи таверны и играли в кости и карты, и подошел к высокому деревянному прилавку.

– Мне нужны ключи от пятой комнаты, ее снимает Джонатан Кроули, – обратился он к мужчине.

– Господин Кроули забрал их получасом ранее, – ответил светло-русый помощник хозяина таверны и кивнул на лестницу. – Он сказал, что ждет друга. Наверно, он имел в виду вас?

– Да. – Тристан ощутил легкое покалывание на кончиках пальцев. – Меня.

Он неспешно поднялся по лестнице к комнатам для ночлега, которые большинство посетителей использовали для уединения с девицами из домов удовольствия. Перед дверью Тристан остановился, пригладил волосы, проверил содержимое карманов и кинжалы, спрятанные в сапогах и под плащом, пусть и надеялся, что они не пригодятся. Он уже потянулся к ручке, как вдруг изнутри донесся до боли знакомый голос:

– Да входи ты уже, хватит прихорашиваться.

Сковавшее его тело нервное напряжение немного ослабло, и Тристан слабо усмехнулся. Этот сукин сын за годы ничуть не изменился.

– Я прислушивался, не устроил ли ты мне засаду, – ответил он, распахнув дверь, и одарил кривой ухмылкой старого друга, а теперь, возможно, и врага."

"В пропахшей сыростью и пылью комнате за покосившимся из-за надломленный ножки столом сидел, скрестив руки на груди, Рой Аккерли, известный как Аллерой Нордвинд.