Специальную систему очистки заказывал, чтобы никакой хлорки, чтобы у Леночки аллергии не было…

Девушка на экране уже без платья – точеная фигурка, тоненькие стринги. Мужчина торопливо расстегивает свою белоснежную рубашку.

Настя решительно отвернулась от экрана, хотела уйти… Но Томский сжал ее в грубых объятиях, хмыкнул:

– Не бойся. Порнухи не будет."

"В этот момент загорелая красавица – уже совсем без одежды – красиво (видно, в детстве в бассейн ходила) прыгает с бортика. И Настин кабинет разрывает оглушительный, нечеловеческий вопль. Девушка уходит под воду, мужчина сначала хочет нырнуть за ней, но в последний момент останавливается. Опускает в бассейн руку, отдергивает, стонет: «Черт, черт!»

– Плюс восемьдесят два. Горячевато, – иронически комментирует Томский.

Мужчина падает грудью на бортик, пытается вытащить свою подругу… вот ухватил ее за руку… крупным планом – волдыри от ожогов…

– Миша, – в ужасе ахает Настя. – Это ты? Это ты сделал?..

– Ну, не сами ведь они решили в кипятке искупаться, – усмехается программист. – А менять температуру воды в моем бассейне я могу дистанционно. И по собственному усмотрению.

– Какой ты, оказывается, нелюдь! – бормочет Настя.

Однако Томский искренне удивлен:

– Нелюдь? Я? Но я разве приглашал их в свой дом?!

И добавляет убийственный аргумент:

– По крайней мере, эти двое живы.

– А ты что, и убивать можешь? – Настин вопрос прозвучал хрипло.

Михаил хмыкнул:

– Подобной опции в «умном доме», к сожалению, не предусмотрено. Но если туда попадает человек с неустойчивой психикой… А оператор – то бишь я – проявляет определенную смекалку… Смотри.

Снова несколько быстрых команд, и Настя на экране монитора видит: по комнатам мечется одетая в черное женщина. Ее лицо залито слезами, губы дрожат, повторяют:

– Меня нет! Меня не-ет! Нет!!!

– Это она из-за того, что в зеркалах не отражается, – с напускным сочувствием комментирует Томский. – Ни в одном.

– Как ты это сделал?

– Да обычный защитный экран. С дистанционным управлением. Мы с Кнопкой просто дурака валяли, когда придумывали. Думали, гостей как-нибудь разыграем. А оно видишь, как действует.

Михаил с удовольствием наблюдает, как женщина бросается к зеркалу. Бьет в него кулаком. Осколки, слезы, кровь.

– Сначала ее в психушку заберут. А через неделю она повесится, – с удовольствием сообщает Томский.

– Но за что ты с ней так? – Настя в ужасе.

– В Интернете прочитал, она дочку свою убила, – пожимает программист плечами. – Может, конечно, и врут – раз она на свободе.

– А ты кто? Судья?

Томский не колеблется ни секунды:

– В моем доме – да. Хочу – милую, желаю – казню.

И Настя закрывает лицо руками. Что ей остается?

Только тихо плакать, винить некого.