Всё правильно — возвращайся ученики домой каждый день, засирать их мозги чушью и нелепицей было бы куда как сложнее. Родители бы обязательно заметили. По крайне мере аристократы. А так только каникулы. Зимой Йоль, которые превратился в Рождество в угоду маглам, старшим магам не до проверки знаний своих чад, слишком много обязанностей, как лордов, как Глав Родов и Фамилий выпадает на эти праздники. А лето… Кто ж из родителей будет мучить своё чадо, когда на улице солнышко сверкает и птички поют, а бедный мальчик/девочка десять месяцев корпели в старом замке над учебниками? Тем более что доверие к знаниям, получаемым в Хогвартсе, всё ещё на высоте?

Должность директора практически автоматически позволила ему стремительно построить свою карьеру в Визенгамоте.

Всего за пять лет преодолеть лестницу от рядового члена до главы Визенгамота. И это было гораздо лучше, чем быть Министром. А что? С преподаванием развязался, больше с детьми не возился. Хозяйствованием и финансами школы он уже и так давненько занимался, так что освободившиеся часы можно было посвятить завоеванию «Олимпа», сиречь Визенгамота.

Глава Визенгамота, должность хоть и выборная, но практически всегда пожизненная, тогда как Министр — срочная и постоянно идут перевыборы, а недовольные граждане и импичмент организовать могут. Геллерт хороший тому пример. К тому же на фоне министра Магии глава Визенгамота, второе лицо в государстве, всё равно оставалось «незаметным». Но… Он мог влиять на законодательство, а ему за это практически ничего не было. За всё отдувался именно министр Магии. И опять же, он мог крутить законодательством как хотел, прикрывая и затирая свои «хвостики», дабы, если на что авроры и наткнутся, то не смогут раскрутить именно потому, что данные факты по новым законам юридической силы не имеют.

Так в утиль пошли незыблемые ранее догматы, как показания магических портретов и призраков, воспоминания, изъятые более чем через час после происшествия, тоже перестали быть основанием для ареста или подтверждением вины. Менталистика вдруг стала чёрной магией, а значит, легиллименты потеряли общественное доверие — они же могут сотворить всё, что их душе угодно, и обмануть честной люд.

А маги, клерки и чиновники Министерства, уже воспитанные на неуважении к Магии, не понимали, что это противоречит Законам Магии, а Клятва Магией, даваемая Мастерами и Магистрами, уже не воспринималась всерьёз.

А ещё Альбусу не давала покоя мысль об артефакте, отобранном у Геллерта.

Гарри хмыкнул, как витиевато даст Штайн обходит стороной самоназвание этих артефактов. Он тоже не желал будить в умах обывателей нескромные мысли. Поэтому наличие артефакта упоминает, а вот его самоназвание — нет.